-- Еслибы у насъ было три ружья, насъ было бы три человѣка, отвѣчалъ работникъ и прибавилъ: -- Развѣ вы думаете, что намъ недостаетъ доброй воли? Музыканты нашлись бы, да нѣтъ кларнетовъ.
Подлѣ досчатаго забора виднѣлась низенькая и узкая дверь, походившая скорѣе на дверь какой-нибудь лачуги, нежели лавки. Лавка, въ которую вела эта дверь, была герметически заперта. Дверь казалась также запертой. Формовщикъ подошелъ къ ней и слегка толкнулъ ее. Она отворилась.
-- Пойдемте, сказалъ онъ.
Я вошелъ первый. Онъ слѣдовалъ за мной и тотчасъ же заперъ дверь. Мы очутились въ низкой комнатѣ. Въ глубинѣ ея, влѣво отъ насъ, изъ полуотворенной двери выходилъ свѣтъ, которымъ только и освѣщалась вся эта комната, гдѣ я могъ разглядѣть конторку и что-то въ родѣ печи, выкрашенной черной и бѣдой краской.
Въ сосѣдней комнатѣ, гдѣ былъ свѣтъ, слышалось глухое хрипѣніе, короткое, перемежающееся. Формовщикъ быстро направился къ полуотворенной двери. Я пошелъ вслѣдъ за нимъ, и нашимъ глазамъ представился какой-то пространный подвалъ, освѣщенный свѣчкой. Мы находились по другую сторону досчатаго забора. Только этотъ заборъ отдѣлялъ насъ теперь отъ баррикады.
Подвалъ этотъ и былъ тотъ самый низъ дома, гдѣ происходила перестройка. Маленькія желѣзныя колонки, выкрашенныя красной краской и вдѣланныя въ камни, поддерживали тамъ и сямъ потолочныя балки. Впереди огромный срубъ, поставленный въ самой серединѣ забора, подпиралъ большую поперечную балку второго этажа, т. е. поддерживалъ весь домъ. Въ углу лежа ли инструменты каменьщиковъ, груды штукатурки и большая двойная лѣстница; кое-гдѣ стояли соломенные стулья; вмѣсто пола -- сырая земля. Подлѣ стола, на которомъ горѣла свѣчка и уставленнаго аптечными стклянками, старуха и дѣвочка, лѣтъ восьми -- старуха, сидя на стулѣ, дѣвочка, присѣвши на корточки -- щипали корпію, передъ большой корзиной, съ старымъ бѣльемъ. Въ глубинѣ подвала, терявшейся во мракѣ, на соломенную подстилку брошено было три тюфяка. Храпѣніе слышалось оттуда.
-- Это -- госпиталь, сказалъ мнѣ формовщикъ.
Старуха обернулась и, увидѣвъ насъ, судорожно вздрогнула; потомъ, вѣроятно, успокоенная блузой формовщика, встала и во дошла къ намъ.
Формовщикъ сказалъ ей нѣсколько словъ на ухо. Она отвѣчала: "я никого не видѣла".-- Потомъ она прибавила: -- Но меня безпокоитъ, что мужъ мой до сихъ поръ не вернулся. Сегодня весь вечеръ то и дѣло стрѣляли изъ ружей.
На двухъ тюфякахъ лежали два человѣка.-- Третій тюфякъ былъ порожній; онъ ждалъ.