Человѣкъ, лежавшій ближе ко мнѣ, былъ раненъ картечью въ животъ. Это онъ хрипѣлъ. Старуха подошла къ тюфяку со свѣчкой и сказала намъ, почти шопотомъ, показывая кулакъ свой:-- Вы вотъ сколько корпіи напихали ему въ животъ. Если-бь вы только видѣли, что у него за рана!
Она прибавила:-- лѣтъ двадцати пяти, не больше. Завтра умретъ.
Другой былъ еще моложе. Ему едва ли было 18 лѣтъ.
-- У него хорошенькій сюртучокъ, сказалъ старуха.-- Должно быть, студентъ.
Вся нижняя часть лица этого юноши была обвязана окровавленными тряпками. Старуха объяснила намъ, что пуля попала ему въ ротъ и раздробила челюсть. Онъ лежалъ въ сильномъ жару и смотрѣлъ на насъ блестящими глазами. По временамъ, онъ протягивалъ свою правую руку къ лахани, наполненной водой, гдѣ плавала губка; онъ бралъ губку, прикладывалъ ее къ лицу и самъ обмывалъ свою рану.
Мнѣ казалось, что взглядъ его устремлялся на меня, особенно пристально. Я подошелъ къ нему, нагнулся и протянулъ ему руку, которую онъ взялъ въ свои.--"Развѣ вы меня знаете"? спросилъ я его. Онъ отвѣчалъ мнѣ да, пожатіемъ руки, тронувшимъ меня до глубины сердца.
Формовщикъ сказалъ мнѣ:-- Подождите меня съ минуту, я сейчасъ возвращусь. Поищу, нельзя ли гдѣ раздобыться ружьемъ.
Онъ прибавилъ:-- Не нужно ли и вамъ также?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ я:-- я останусь безъ ружья. Я только на половину участвую въ междоусобной войнѣ. Я готовъ умереть, но не хочу убивать.
Я спросилъ его: разсчитываетъ ли онъ, что друзья его придутъ? Онъ отвѣчаетъ мнѣ, что онъ ничего не понимаетъ: что мы должны бы давно прійдти и что, вмѣсто двухъ человѣкъ на баррикадѣ, ихъ должно бы быть двадцать и, вмѣсто двухъ баррикадъ на улицѣ, должно бы быть десять; что, вѣроятно, что-нибудь случилось.