Послѣдняя нивелировка улицъ сдѣлала изъ бульвара Сеи-Мартенскихъ Воротъ глубокій ровъ, надъ которымъ господствуютъ два откоса. На этихъ откосахъ, вверху, находятся тротуары съ перилами. Экипажи ѣздятъ во рву, а прохожіе ходятъ по тротуарамъ.
Въ ту минуту, какъ мы достигли бульвара, длинная колонна пѣхоты вступала въ этотъ ровъ, съ барабанщикомъ впереди. Густая масса волнообразно двигавшихся штыковъ наполняла Сен-Мартенскій четырехъугольникъ и терялась въ глубинѣ бульвара Bonne Nouvelle. Громадная толпа запрудила оба тротуара на Сен-Мартенскомъ бульварѣ. Множество рабочихъ въ блузахъ стояло, облокотясь на перила. Въ то время, когда голова колонны вступила въ дефилей передъ театромъ Сен-Мартенскихъ Воротъ, крикъ: Да здравствуетъ республика! грянулъ изъ всѣхъ устъ разомъ, словно крикнулъ одинъ человѣкъ. Солдаты продолжали двигаться молча, но, казалось, шаги ихъ замедлились, и многіе изъ нихъ смотрѣли на толпу съ нерѣшительнымъ видомъ. Что означалъ этотъ крикъ: "Да здравствуетъ республика!"? Привѣтствовали или дразнили имъ войско?
Мнѣ показалось въ эту минуту, что республика подняла чело, а насильственный переворотъ опустилъ голову.
Однакожъ, Шарамоль сказалъ мнѣ: васъ узнали. И дѣйствительно, около Château d'Eau толпа окружила меня. Нѣсколько молодыхъ людей крикнули: Да здравствуетъ Викторъ Гюго! Одинъ изъ нихъ спросилъ: гражданинъ Викторъ Гюго, что нужно дѣлать?
Я отвѣчалъ: срывайте мятежныя аффиши и кричите "Да здравствуетъ конституція!"
-- А если въ насъ будутъ стрѣлять? сказалъ мнѣ одинъ молодой работникъ.
-- Вы возьметесь за оружіе.
-- Браво! крикнула толпа.
Я прибавилъ: "Луи-Бонапартъ -- мятежникъ. Онъ запятналъ себя сегодня всевозможными преступленіями. Мы, представители народа, объявили его внѣ закона, но даже и въ нашемъ объявленіи нѣтъ надобности. Самый фактъ измѣны ставитъ его внѣ за кона. Граждане! У васъ есть двѣ руки, возьмите въ одну ваше право, въ другую -- ружье и нападите на Бонапарта!.."
-- Браво! браво! повторялъ народъ.