-- Кончено, сказалъ формовщикъ и задулъ свѣчу.
За безмолвіемъ, охватившимъ улицу за минуту передъ тѣмъ, послѣдовала какая-то зловѣщая суматоха. Солдаты стучали въ двери домовъ ружейными прикладами. Только благодаря какому-то чуду, дверь лавки ими не была тронута. Еслибы они толкнули ее хоть локтемъ, то увидали бы, что она не заперта и вошли бы туда.
Какой то голосъ, принадлежавшій, должно быть, офицеру, кричалъ:
-- Освѣтите окна. Солдаты ругались. Мы слышали, какъ они говорили:-- Гдѣ они, эти подлецы, красные? Обшаримъ дома.-- Лазаретъ былъ погруженъ въ глубокій мракъ. Тамъ не произносили ни одного слова, тамъ не слышно было ничьего дыханія; даже умирающій, точно чувствуя опасность, пересталъ хрипѣть. Я чувствовалъ, какъ дѣвочка прижалась къ моимъ колѣнямъ.
Одинъ солдатъ стучалъ въ бочки и говорилъ, смѣясь:
-- Это годятся на костеръ, въ эту ночь.
Другой повторялъ:-- Куда они дѣвались? Ихъ было, по крайней мѣрѣ, тридцать человѣкъ. Осмотримъ дом а.
Третій возражалъ:
-- Ба! что ты будешь дѣлать въ такую ночь? Пойти къ буржуа! Но тамъ есть лазейки. Они улизнули.
-- Все равно, повторяли другіе:-- обшаримъ дом а.