Этотъ грубый перерывъ вызвалъ въ средѣ товарищей Дениса гнѣвное содроганіе. Послышался шумъ заряжаемыхъ ружей, Денисъ остановилъ ихъ жестомъ.
Этотъ жестъ обладалъ какимъ-то страннымъ могуществомъ.
-- Кто этотъ человѣкъ? спрашивали другъ друга защитники баррикады. Вдругъ они вскричали:
-- Это -- представитель народа.
Дѣйствительно, Денисъ внезапно опоясался шарфомъ своего брата Гастона.
Его замыселъ долженъ былъ осуществиться, часъ геройской лжи насталъ. Онъ вскричалъ:
-- Солдаты, знаете ли вы кто тотъ человѣкъ, который говоритъ съ вами въ эту минуту? Это -- нетолько гражданинъ, это -- законодатель! Это -- избранникъ всеобщаго голосованья! Меня зовутъ Дюссубъ, и я -- представитель народа. Я, во имя Національнаго Собранья, во имя верховнаго собранія, во имя народа, во имя закона, требую, чтобы вы меня выслушали. Солдаты, вы -- сила. Хорошо! когда законъ говоритъ, то сила слушаетъ!
На этотъ разъ молчаніе не было прервано.
Мы приводимъ эти слова почти буквально, въ такомъ видѣ, какъ они запечатлѣлись въ памяти людей, которые ихъ слышали; по, чтобы понять ихъ дѣйствіе, къ нимъ должно прибавить позу, тонъ, трепетъ волненья, вибрацію словъ, выходившихъ изъ этой благородной груди, торжественную и грозную обстановку времени и мѣста.
"Онъ говорилъ около двадцати минутъ", говоритъ одинъ свидѣтель. По словамъ другого, "онъ говорилъ громко, вся улица слушала ого." Онъ былъ пылокъ, краснорѣчивъ, глубокъ, являясь судьею Бонапарта и другомъ солдатъ. Онъ старался расшевелить ихъ кѣмъ, что еще могло найти отголосокъ въ ихъ душѣ; онъ напомнилъ имъ истинныя войны, истинныя побѣды, національную славу, истинную военную честь, знамя. Онъ сказалъ имъ, что все это они намѣреваются убить своими пулями. Онъ заклиналъ ихъ, приказывалъ имъ -- присоединиться къ защитникамъ народа и закона; затѣмъ, вдругъ возвращаясь къ первымъ произнесеннымъ имъ словамъ, увлеченный чувствомъ братства, переполнявшимъ его душу, онъ прервалъ свою рѣчь въ половинѣ начатой фразы я вскричать: