Въ семь съ половиной часовъ, пятнадцать или двадцать представителей и, между прочимъ, г. Эженъ Сю, Жоре, Рессегіэ я де-Талуэ собрались въ валу г. Дюпена. И они также тщетно пытались подѣйствовать на президента. Въ, амбразурѣ окна одинъ остроумный членъ большинства, Демуссо де Живре, немножко глухой и сильно взбѣшенный, почти бранился съ однимъ представителемъ, принадлежавшимъ, какъ и онъ, къ правой, и котораго онъ напрасно заподозрилъ въ сочувствіи къ перевороту.
Г. Дюпенъ, въ сторонѣ отъ групы представителей, одинъ, одѣтый въ черное, заложивъ руки за спину, прохаживался взадъ и впередъ передъ каминомъ, гдѣ пылалъ яркій огонь. У него" и въ его присутствіи громко разговаривали о немъ; но онъ какъ будто ничего не слыхалъ.
Явились два члена лѣвой, Бенуа (изъ департамента Роны) и Кретенъ. Послѣдній, войдя въ залу, подошелъ прямо къ г. Дюпену и сказалъ:
-- Г. президентъ, вы знаете, что происходитъ? Почему же собраніе не созвано?
Г. Дюпенъ остановился и, по своему обыкновенію, подергивая плечами, отвѣчалъ:
-- Не къ чему!
И принялся снова ходить.
-- Этого довольно, произнесъ Рессегіэ.
-- Этого слишкомъ много, сказалъ Эженъ Сю.
Всѣ представители вышли.