-- Насъ здѣсь въ сборѣ около пятидесяти человѣкъ, сказалъ юнъ,-- Мы -- остаткѣ національнаго собранія, послѣдніе представители всеобщей подачи голосовъ, закона, права. Гдѣ мы будемъ завтра? Мы не знаемъ. Мы будемъ разсѣяны или убиты. Настоящая минута принадлежитъ палъ. Она пройдетъ, и нашимъ удѣломъ будетъ -- тьма. Случай единственный. Воспользуемся имъ.
Онъ остановился, посмотрѣлъ на насъ пристально своимъ твердымъ взглядомъ и продолжалъ:
-- Воспользуемся тѣмъ, что мы случайно остались въ живыхъ;, что намъ удалось еще собраться. Група, находящаяся здѣсь, это -- вся республика. Такъ предложимъ же всю республику, въ лицѣ нашемъ, войску и заставимъ войско отступить передъ республикой, силу отступить передъ правомъ. Въ эту великую минуту, кто-нибудь изъ двухъ содрогнётся: если не содрогнётся право, то содрогнётся сила. Если не содрогнёмся мы, содрогнётся армія. Пойдемъ противъ преступленія. Когда явится законъ преступленіе отступитъ. Во всякомъ случаѣ, мы исполнимъ свой долгъ. Если мы останемся живы мы будемъ спасителями, если насъ убьютъ -- мы будемъ героями. Вотъ что я предлагаю
Воцарилось глубокое молчаніе.
-- Надѣнемъ наши шарфы и двинемся процессіей, по два въ рядъ, на площадь Мадлепы. Видите ли вы, около паперти, этого полковника, который стоитъ передъ своимъ выстроившимся батальйономъ? мы пойдемъ къ нему и тамъ, при его солдатахъ, я потребую, чтобъ онъ перешелъ на сторону долга и возвратилъ республикѣ ея полкъ. Если онъ откажется...
Шарамоль взялъ въ обѣ руки свои пистолеты.
-- Я раздроблю ему черепъ.
Шарамоль! сказалъ я.-- Я буду подлѣ васъ.
-- Я это зналъ, отвѣчалъ Шарамоль, и прибавилъ: -- этотъ выстрѣлъ пробудитъ народъ.
-- А ежели не пробудитъ? вскричали многіе.