-- Мы умремъ.
-- Я буду съ вами, сказалъ я ему.
Мы пожали другъ другу руку.
Но тутъ послышались возраженія. Никто не трусилъ, но всѣ обсуждали: не будетъ ли это безуміемъ, и безуміемъ безполезнымъ? Не значитъ ли это, безъ всякой надежды на удачу, поставить на карту республику? Какое счастье для Бонапарта! Уничтожить однимъ ударомъ всѣхъ, кто еще продолжалъ бороться, кто выказывалъ сопротивленіе. Покончить съ ними разъ навсегда. Мы были побѣждены -- это правда; но нужно ли было къ пораженію присоединять еще и окончательное уничтоженіе? Надежды на успѣхъ не было никакой. Цѣлой арміи не раздробишь черепа. То, что предлагалъ Шарамоль, значило приготовить себѣ могилу -- ничего больше. Это было бы великимъ самоубійствомъ, но только самоубійствомъ. Въ иныхъ случаяхъ быть только героями -- это быть эгоистами. Покончилъ разомъ -- и знаменитъ, и переходишь въ исторію; это, конечно, удобно. А суровый трудъ продолжительнаго протеста, непоколебимое, упорное сопротивленіе, даже въ изгнаніи, горькая, тяжелая жизнь побѣжденнаго, не перестающаго бороться съ побѣдой -- все это пускай выпадетъ на долю другихъ Въ политику входитъ извѣстная терпѣливость. Умѣть ждать возмездія иногда труднѣе, нежели насильственно ускорить развязку. Есть два рода мужества: мужество солдата и мужество гражданина. Первое -- храбрость, второе-настойчивость. Умереть, хотя бы и съ твердостью, еще недостаточно. Выпутаться изъ бѣды самому, посредствомъ смерти, это -- дѣло одной минуты; но выпутать изъ бѣды отечество -- вотъ что трудно и вотъ что необходимо. "Нѣтъ! возражали многіе, весьма достойные противники мнѣнія Шарамоля и моего: -- вы хотите, чтобы мы воспользовались настоящей минутой и принесли ей въ жертву завтрашній день... берегитесь! въ самоубійствѣ есть нѣкоторая доля дезертёрства..."
Слово "дезертёрство" произвело на Шарамоля тяжелое впечатлѣніе.
-- Хорошо, сказалъ онъ.-- Я отказываюсь.
Это была трогательная сцена, и позже, въ изгнаніи, Эдгаръ Кинэ говорилъ мнѣ о ней съ глубокимъ волненіемъ.
Мы разошлись и болѣе уже не видѣлись.
Я блуждалъ по улицамъ. Гдѣ ночевать? вотъ въ чемъ былъ вопросъ. За No 19-мъ въ улицѣ Ришельё полиція, конечно, наблюдала такъ же, какъ и за No 18-мъ. Но ночь была такъ холодна; и я, все таки, рискнулъ пойти въ это убѣжище, хотя, можетъ быть, и опасное. Я хорошо сдѣлалъ. Поужинавъ хлѣбомъ, я провелъ тамъ ночь совершенно спокойно. На слѣдующее утро, проснувшись, я вспомнилъ о своихъ обязанностяхъ; я подумалъ, что, вѣроятно, никогда уже не вернусь въ эту комнату и, взявъ оставшійся у меня кусокъ хлѣба, искрошилъ его и разбросалъ на подоконникѣ птичкамъ.