Г. де Панё переходилъ отъ групы къ групѣ, сообщая представителямъ, что онъ созвалъ собраніе къ часу. Но ожидать такъ долго было невозможно. Время не терпѣло. Въ Palais Bourbon, какъ и въ улицѣ Бланшъ, всѣ были того мнѣнія, что каждый пропущенный часъ довершалъ coup d'état; у каждаго тяжелымъ упрекомъ лежало на совѣсти его молчаніе, его бездѣйствіе. Желѣзное кольцо все, сжималось; солдаты все прибывали, въ молчаніи наполняя собраніе. Каждую минуту у дверей, остававшихся въ предшествовавшую минуту свободными -- появлялись часовые. Однакожь, групу представителей, собравшихся въ залѣ конференціи, покамѣстъ не трогали. Нужно было дѣйствовать, говорить, открыть засѣданіе, бороться и не терять ни минуты.
Гамбонъ сказалъ: "Попытаемся еще, не сладимъ ли съ Дюпеномъ. Онъ нашъ оффиціальный предводитель; намъ его нужно"" Послали за нимъ, и не нашли; его уже не было; онъ исчезъ; убѣжалъ, спрятался, забился куда-то; упалъ въ обморокъ, похороненъ. Гдѣ?-- никто не зналъ. У подлости есть свои норы.
Вдругъ въ залу вошелъ человѣкъ, человѣкъ незнакомый собранію, въ мундирѣ съ густыми эполетами и при шпагѣ. Это былъ одинъ изъ батальонныхъ командировъ 42-го полка, явившійся съ требованіемъ, чтобы представители вышли вонъ. Всѣ, какъ республиканцы, такъ и роялисты, ринулись на него -- это выраженіе очевидца -- и Генералъ Лейде обратился къ нему съ словами, равносильными пощечинѣ.
-- Я дѣлаю свое дѣло; исполняю приказаніе, бормоталъ офицеръ.
-- Вы глупецъ, если вѣрите, что дѣлаете свое дѣло, закричалъ ему генералъ Лейде:-- и негодяй, если вы сознаете, что совершаете преступленіе. Слышите, что я вамъ говорю? Разсердитесь -- если посмѣете.
Офицеръ отказался сердиться и продолжалъ: Такъ вы, господа, не желаете удалиться?
-- Не желаемъ.
-- Я пойду за вооруженной силой.
-- Идите.
Онъ вышелъ и, дѣйствительно, отправился за приказаніями въ министерство внутреннихъ дѣлъ.