Бювинье покачалъ головой.
-- Ты убилъ человѣка.
У меня, въ "Маріи Тюдоръ", Фабіани, въ подобномъ же случаѣ, отвѣчаетъ: "Нѣтъ, жида."
Курнэ, который, по всей вѣроятности, не читалъ "Маріи Тюдоръ", отвѣчалъ: "Нѣтъ, сыщика". Курнэ былъ правъ. Борьба была въ самомъ разгарѣ, его везли разстрѣливать, и шпіонъ этотъ, собственно говоря, былъ убійца; слѣдовательно, Курнэ только оборонялся. Нужно прибавить къ этому, что негодяй -- демократъ для народа и сыщикъ для полиціи -- былъ вдвойнѣ предателемъ. Наконецъ, онъ служилъ насильственному перевороту, а Курнэ защищалъ законъ.
-- Тебѣ надо спрятаться, сказалъ Бювинье.-- Ступай въ Жювизи.
У Бювинье былъ маленькій пріютъ въ Жювизи, по дорогѣ къ Корбейлю. Тамъ его знали и любили. Они вмѣстѣ съ Курнэ пріѣхалъ туда въ тотъ вечеръ. Но не успѣли они выйдти изъ вагона, какъ крестьяне сказали Бювинье: "Жандармы ужь являлись арестовать васъ и возвратятся ночью". Надо было отправиться назадъ.
Курнэ, которому болѣе, чѣмъ кому-нибудь, угрожала опасность, преслѣдуемый, розыскиваемый, съ великимъ трудомъ могъ укрываться въ Парижѣ; онъ оставался въ немъ до 16-го. Никакой возможности не было достать себѣ паспортъ. Наконецъ, 16-го, друзья, которыхъ онъ имѣлъ въ правленіи сѣверной желѣзной дороги, снабдили его служебнымъ паспортомъ, гдѣ значилось слѣдующее: "Пропустить г. М., инспектора, ѣдущаго по дѣламъ службы".
Онъ рѣшился уѣхать на другой день, съ утреннимъ поѣздомъ, можетъ быть, не безъ основанія думая, что за ночными поѣздами слѣдили строже.
Поѣздъ отходилъ въ восемь часовъ утра.
17-го, на разсвѣтѣ, ему подъ покровомъ сумрака, кое-какъ удалось добраться до желѣзной дороги. Его высокій ростъ каждую минуту могъ его выдать. Но, однакожъ, онъ благополучно прибылъ на станцію. Кочегары помѣстиои его около себя, на тендерѣ отправлявшагося поѣзда. У него не было другого платья кромѣ того, въ которомъ онъ ходилъ съ 2-го декабря, ни бѣлья, ни чемодана; онъ только имѣлъ при себѣ немного денегъ.