Между представителями находились нѣсколько конституціоналистовъ и во главѣ ихъ Бастидъ. Бастидъ, въ 1849 г., былъ министромъ иностранныхъ дѣлъ. Въ одномъ изъ ночныхъ засѣданій, въ улицѣ Попенкуръ, его упрекали за нѣкоторыя его дѣйствія.-- "Дайте мнѣ сначала возможность пасть въ битвѣ, а потомъ обвиняйте меня въ чемъ хотите. Какъ вы можете сомнѣваться во мнѣ, который всегда былъ республиканцемъ до мозга костей!" Бастидъ не соглашался назвать наше сопротивленіе инсуррекціей, онъ называлъ его контръ инсуррекціей. Онъ говорилъ: "Викторъ-Гюго правъ. Инсургентъ въ Елисейскомъ Дворцѣ". Я былъ, какъ читатель помнитъ, того мнѣнія, что не нужно медлить, откладывать, что нужно ковать государственный переворотъ, пока онъ горячъ, и вызвать его на рѣшительный бой. Бастидъ меня поддерживалъ. Въ битвѣ онъ былъ невозмутимъ, холоденъ, веселъ подъ своей холодностью. На сент-антуанской баррикадѣ, въ то время, какъ ружья переворота цѣлились въ представителей народа, онъ съ улыбкой сказалъ Мадье-де-Монжо:-- Спросите теперь у ШёльХера, что онъ думаетъ объ уничтоженіи смертной казни? (Шёльхеръ, какъ и я, даже въ эту рѣшительную минуту, отвѣтилъ бы: " сл ѣ дуетъ уничтожитъ). На другой баррикадѣ, Бастидъ, принужденный куда то отлучиться не на долго, оставилъ на камнѣ свою трубку. Ее нашли и подумали, что Бастидъ убитъ. Онъ возвратился. Баррикаду осыпала картечь. "Гдѣ моя трубка?" спросилъ онъ. Онъ закурилъ ее и продолжалъ стрѣлять. Двѣ пули пробили плащъ его.
Когда баррикады были построены, республиканскіе представители разсѣялись по нимъ, распредѣливъ ихъ между собой. Почти всѣ представители лѣвой участвовали или въ постройкѣ, или въ защитѣ баррикадъ. Кромѣ Шёльхера, выказавшаго на сент-антуанской баррикадѣ столько самоотверженія, Эскиросъ присутствовалъ на баррикадѣ въ улицѣ Шарронъ; де-Флоттъ -- на баррикадѣ Пантеона и Chapelle-st Denis. Матье де Монжо -- въ Бельвилѣ. Дутръ и Пеллетье -- на баррикадѣ V округа. Бривъ -- въ Бабурѣ. Арно де Л'Аріежъ -- въ улицѣ Petit Repoisoir. Кигье -- въ улицѣ Пажевенъ. Версиньи -- въ улицѣ Joigneux. Дюпонъ де-Бюссакъ -- на Сен-Мартенской Площадкѣ. Карлосъ Форель и Буассе -- въ улицѣ Гамбюто. Дутръ получилъ сабельный ударъ по головѣ, который разсѣкъ его шляпу. Пальто Бурзй было пробито четырьмя пулями. Боденъ былъ убитъ. Гастону Дюссубъ помѣшала прійдти болѣзнь; но его братъ Денисъ Дюссубъ занялъ его мѣсто. Гдѣ? Въ могилѣ.
Боденъ палъ на первой, Денисъ Дюссубъ на второй баррикадѣ.
Я былъ менѣе счастливъ, нежели Бурза. Мое пальто было пробито пулями только въ трехъ мѣстахъ. Не могу рѣшительно сказать, гдѣ въ меня стрѣляли. Вѣроятнѣе всего -- на бульварѣ.
Послѣ того, какъ битва была проиграна, не было безпорядочнаго бѣгства, сумятицы. Всѣ остались въ Парижѣ, готовые поякиться снова, въ случаѣ надобности. Мишель скрывался въ улицѣ "Г Alger; я -- въ улицѣ Navarin. Комитетъ засѣдалъ еще 6-го, въ одиннадцать часовъ вечера. Жюль Фавръ. Мишель де-Буржъ и я видѣлись у одной великодушной женщины, г-жи Дидье. Я уже передавалъ здѣсь слова Бастида:-- Вы удалитесь въ изгнаніе; я останусь въ Парижѣ, сдѣлайте меня вашимъ намѣстникомъ".
Надѣялись, что 9-го, во вторникъ, народъ возьмется опять за оружіе. Но этого не произошло. Maпари извѣстилъ объ этомъ Дюпси-де-Бюссака, но Парижъ былъ ввергнутъ въ ужасъ катастрофой 4-го декабря. Населеніе не двинулось. Лишь нѣсколько дней спустя, когда послѣдняя искря сопротивленія угасла въ сердцѣ народа и послѣдній лучъ надежды угасъ въ небесахъ, рѣшились, наконецъ, представители подумать о своей безопасности и покинуть Францію, испытывая при этомъ тысячу затрудненій.
Многіе республиканскіе представители принадлежали къ рабочему классу. Они и въ изгнаніи остались работниками. Надо снова сдѣлался каменьщикомъ, Форъ (департамента Роны) -- ножевщикомъ, Баніе -- башмачникомъ, Греппо -- ткачемъ. Всѣ они сознаютъ, что ремесло ихъ стало ихъ обязанностью, и работаютъ въ Англіи. Греппо, находясь въ изгнаніи, соткалъ для королевы Викторіи платье ко дню годовщины ея коронованія. Горькая насмѣшка судьбы: Ноэль Парфе корректоромъ въ одной брюссельской типографіи. Агриколь Пердигье, прозванный Avignonnais-laVertu, надѣлъ на себя свой кожаный фартукъ и занимается столярнымъ дѣломъ въ Антверпенѣ. Вчера эти люди засѣдали въ Верховномъ собраніи. Подобныя вещи встрѣчаются у Плутарха.
Краснорѣчивый и мужественный изгнанникъ, Эмиль Дэшанель, обладающій рѣдкимъ даромъ слова, создалъ въ Брюсселѣ новую форму публичнаго обученія "les conférences" (бесѣды). Ему всецѣло принадлежитъ честь этого полезнаго нововведенія.
Скажемъ въ заключеніе: національное законодательное собраніе дурно жило, но умерло хорошо.
Въ эту минуту паденія -- не поправимую для малодушнаго -- правая держала себя съ достоинствомъ, лѣвая -- явилась великою. Никогда еще исторія не представляла примѣра подобнаго паденія парламента.