Все это движеніе какъ будто совершено было призраками. Безмолвно, беззвучно шли эти люди черезъ лѣса и овраги, долины и рытвины. Едва слышалось шуршанье въ густой листвѣ. "Страшное, зловѣщее шествіе!
Французская армія спала.
Проснувшись, она очутилась въ плѣну.
IV.
Выяснимъ положеніе.
На сторонѣ нѣмцевъ была численность. Ихъ приходилось по три человѣка на одного, можетъ быть, по четверо: они сами сознаются, что у нихъ было 250 тысячъ человѣкъ; но извѣстно, что ихъ линія атаки простиралась на 30 километровъ. За нихъ были выгодныя позиціи. Они занимали высоты, наполняли лѣсѣ; они были прикрыты всѣми этими возвышенностями, маскированы всѣмъ этимъ лѣснымъ мракомъ. У нихъ -- превосходная артиллерія. Французская армія находилась въ котловинѣ, почти безъ артиллеріи, безъ боевыхъ запасовъ, открытою для картечи. У нѣмцевъ были засады, у французовъ -- ничего, кромѣ героизма. Умереть геройской смертью -- прекрасно; но напасть въ расплохъ -- выгодно. Нѣмцы съумѣли напасть въ расплохъ. Въ этомъ заключается весь ихъ подвигъ.
Честно ли вести войну такимъ способомъ? Да. Но если это -- война честная, то какая же будетъ безчестной?
Сказавъ это, мы разсказали весь седанскій бой.
Хотѣлось бы остановиться на этомъ. Но исторія -- долгъ, и этотъ долгъ не можетъ не быть выполненъ, какъ бы ни возмущали историка извѣстные факты.
1-го сентября, въ 6 часовъ утра, весь міръ пробудило солнце Французскую армію пробудилъ громъ.