Мы сказали, что три человѣка, три храбрые воина, принимали одинъ за другимъ начальство надъ войсками: Мак-Магонъ, Дюкро, Вимифенъ. Мак-Магонъ успѣлъ только быть раненымъ. Дюкро успѣлъ только сдѣлать ошибку. У Вимифена успѣла только родиться героическая мысль. Но Мак-Магонъ неотвѣтственъ за свою рану; Дюкро неотвѣтственъ за свою ошибку. Вимифенъ неотвѣтственъ за невозможность прорваться. Граната, ранившая Мак-Магона, изъяла его изъ катастрофы. Ошибка Дюкро -- преждевременное приказаніе отступить, данная генералу Лебрену, объясняется ужасомъ и смятеніемъ и скорѣй можетъ быть названа недоразумѣніемъ, чѣмъ ошибкой. Вимифену для того, чтобъ прорваться, нужно было двадцать тысячъ человѣкъ, а ему удалось собрать только двѣ тысячи. Исторія освобождаетъ этихъ трехъ человѣкъ отъ отвѣтственности. Въ этомъ седанскомъ погромѣ былъ только одинъ пагубный генералъ, это -- императоръ. Что завязалось 2 то декабря 1851 года, развязалось 2-го сентября 1870 года. Бойня на Монмартрскомъ Бульварѣ и капитуляція Седана, это -- двѣ посылки одного силлогизма. У логики и справедливости одни и тѣ же вѣсы. Этому человѣку было написано на роду начать съ чернаго знамени -- съ истребленія -- и окончить бѣлымъ -- безчестіемъ.
VII.
Не было другаго выбора кромѣ смерти или позора. Нужно было отдать свою душу или свою шпагу. Луи-Бонапартъ отдалъ свою шпагу. "Я не могъ найдти смерти въ рядахъ своихъ войскъ, писалъ онъ къ императору Вильгельму:-- и мнѣ остается только вручить Вашему Величеству свою шпагу". Императоръ Вильгельмъ принялъ эту шпагу, и 2-го сентября, въ 6 часовъ утра, по этой долинѣ, обагренной кровью и покрытый трупами, проѣхала коляска, запряженная четверней, à la Домонъ, раззолоченная, открытая, и въ ней сидѣлъ человѣкъ съ папироской въ зубахъ. Это былъ императоръ французовъ, ѣхавшій отдавать свою шпагу королю прусскому.
Король заставилъ себя ждать. Было еще очень рано. Онъ выслалъ къ нему г. Бисмарка сказать, что "еще не желаетъ принять его". Луи-Бонапартъ вошелъ въ какую то хижину, стоявшую на краю дороги. Тамъ была комната съ двумя стульями и столомъ. Бисмаркъ и императоръ сѣли къ столу и, облокотясь на него, стали разговаривать. Мрачная бесѣда. Въ тотъ часъ, который королю угодно было назначить, именно около полудня, Луи Бонапартъ снова сѣлъ въ экипажъ и отправился въ замокъ Бельвю, находящійся на половинѣ дороги къ замку Вандрессъ. Здѣсь онъ ожидалъ прибытія короля. Въ часъ, Вильгельмъ пріѣхалъ изъ Вандресса и согласился принять Бонапарта. Онъ принялъ его дурно. У Аутилы рука не легкая. Король, съ грубоватымъ добродушіемъ, высказалъ ему свое соболѣзнованіе, исполненное невольной жестокости. Состраданіе иногда оскорбительно. Побѣдитель упрекалъ побѣжденнаго въ своей побѣдѣ. Рѣзкость для свѣжей раны невыносима. Что за мысль у васъ была начать эту войну? Побѣжденный извинялся, сваливая вину на Францію. Отдаленное "ура" побѣдоносной нѣмецкой арміи прервало этотъ разговоръ. Отрядъ королевской гвардіи получилъ приказаніе сопровождать императора. Этотъ крайній позоръ называется "почетнымъ конвоемъ".
Послѣ шпаги -- армія.
3-го сентября, Луи Бонапартъ сдалъ Германіи восемьдесятъ три тысячи французскихъ солдатъ.
Потомъ (говоритъ прусское донесеніе) были сданы:
"Орелъ и два знамени.
"419 полевыхъ орудій и митральезъ.
"139 крѣпостныхъ орудій.