Это засѣданіе собранія было послѣднимъ, происходившимъ въ правильныхъ условіяхъ. Лѣвая, съ своей стороны, какъ мы видѣли, отважно овладѣла снова законодательной властью, съ которой соединила то, что требовалось въ данную минуту обстоятельствами, т. е. обязанности революціонныя; и безъ бюро, безъ пристава, безъ секретарей, открыла также засѣданіе. Засѣданія эти не были безстрастно и вѣрно воспроизведены стенографіей; но они живутъ въ нашей памяти и исторія занесетъ ихъ въ свои страницы.
Два стенографа собранія, гг. Гросле и Лагашъ, присутствовали на засѣданіи въ мэріи 10 округа. Они могли съ точностью записать его; но цензура восторжествовавшаго переворота исказила отчеты ихъ, и заставила своихъ исторіографовъ напечатать этотъ искаженный разсказъ, выдавъ его за подлинный. Одна лишняя ложь не идетъ въ счетъ. Этотъ стенографическій отчетъ принадлежитъ къ дѣлу о преступленіи 2-го декабря. Онъ составляетъ одинъ изъ капитальнѣйшихъ документовъ процесса, который должно возбудить будущее. Въ нашей книгѣ этотъ документъ будетъ помѣщенъ вполнѣ, съ обозначеніемъ всѣхъ мѣстъ, выкинутыхъ цензурою Бонапарта. Эти урѣзки уже свидѣтельствуютъ о значеніи и важности документа.
Стенографія воспроизводитъ все, за исключеніемъ жизни. Стенографія-это ухо, оно слышитъ, но не видитъ. И потому, здѣсь необходимо пополнить неизбѣжные пробѣлы стенографскаго отчета.
Для того, чтобы имѣть полное понятіе объ этомъ засѣданіи, нужно представить себѣ большую залу мэріи, нѣчто въ родѣ длиннаго четырехугольника, освѣщеннаго съ правой стороны четырьмя или пятью окнами, выходящими на дворъ, а съ лѣвой уставленнаго нѣсколькими рядами скамеекъ, наскоро внесенныхъ, на которыхъ громоздятся 300 представителей, собранныхъ здѣсь случаемъ. Никто не сидѣлъ; передніе стояли, а задніе встали на скамейки. Кое-гдѣ виднѣлись маленькіе столики. По срединѣ расхаживали взадъ и впередъ. Противъ входной двери, въ другомъ концѣ комнаты, длинный столъ, окруженный скамьями, занималъ всю стѣну; за нимъ засѣдало бюро. Зас ѣ дало -- это выраженіе условное, бюро не сидѣло -- оно стояло, какъ и все остальное собраніе. Секретари Шапо, Муленъ и Гримо писали стоя. По временамъ, оба вице-президента влѣзали на скамью, для того, чтобы ихъ лучше видѣли со всѣхъ концовъ залы. Столъ былъ покрытъ старымъ зеленымъ сукномъ, запачканнымъ чернилами. Принесли три или четыре чернильницы. По столу была разбросана бумага. Тутъ писались декреты, по мѣрѣ ихъ изготовленія, съ нихъ снимали множество копій. Нѣкоторые представители, превратившись въ импровизированныхъ секретарей, помогали секретарямъ оффиціальнымъ.
Эта большая зала, какъ мы уже сказали, расположена была въ первомъ этажѣ и выходила прямо въ сѣни. Въ нее вела довольно узкая лѣстница.
Вспомнимъ, что почти всѣ находившіеся на лицо представители были членами правой.
Первый моментъ былъ трагическій. Здѣсь особенную энергію проявилъ Беррье. Беррье, который, подобно всѣмъ импровизаторамъ безъ стиля, оставитъ по себѣ только имя, и очень спорное имя, былъ скорѣе адвокатъ, нежели убѣжденный ораторъ. Но на этотъ разъ, онъ былъ кратокъ, логиченъ, серьёзенъ. Началось съ криковъ: что дѣлать? Нужно составить декларацію, сказалъ де-Фаллу.-- Нужно протестовать, сказалъ Флавиньи.-- Нужно издать декретъ, сказалъ Беррье. Дѣйствительно, декларація -- это слова, пущенныя на вѣтеръ; протестъ -- это только шумъ. Но декретъ -- уже дѣло.-- Закричали: какой декретъ?-- Декретъ о низложеніи, сказалъ Беррье. Низложеніеэто былъ крайній предѣлъ энергіи правой. За низложеніемъ слѣдовало объявленіе внѣ закона. Низложить было дѣломъ возможнымъ для правой. Объявить внѣ закона могла только лѣвая.-- И точно, Луи Бонапарта объявила состоящимъ внѣ закона лѣвая. Она сдѣлала это на первой же сходкѣ своей въ улицѣ Бланшъ, какъ увидятъ далѣе. Съ низложеніемъ легальность оканчивалась; съ объявленія внѣ закона начиналась революція. Повтореніе революція -- это логическое послѣдствіе всѣхъ coups d'état
Когда низложеніе было рѣшено, человѣкъ, впослѣдствіе сдѣлавшійся измѣнникомъ, Кантенъ-Бошаръ вскричалъ: "Подпишемъ его всѣ!" Всѣ подписали. Вошелъ Одиллонъ Барро, питомъ Антони Type и подписали оба. Вдругъ г. Писватори возвѣстилъ, что мэръ отказывается впустить въ залу вновь прибывающихъ представителей. "Предпишемъ ему декретомъ", сказалъ Беррье и декретъ былъ вотированъ. Благодаря этому декрету" вошли Фавро и Монэ. Они только что оставили законодательное собраніе и разсказали о трусости Дюпена. Дагирель -- одинъ изъ вожаковъ правой, былъ самъ возмущенъ этимъ, и сказалъ: "Противъ насъ употребили штыки". Послышались голоса: потребуемъ
10-й легіонъ. Пускай бьютъ сборъ. Лорнетовъ колеблется. Прикажемъ ему защищать собраніе. Предпишемъ декретомъ, сказалъ Беррье. Декретъ былъ написанъ, что не помѣшало Лористону отказаться. Другимъ декретомъ, также предложеннымъ Беррье, объявлялся измѣнникомъ каждый, кто посягнетъ на парламентскую неприкосновенность, и предписывалось немедленно освободить представителей, преступно задержанныхъ. Все это было вотировано разомъ, безъ преній, въ какой-то единодушной неурядицѣ, и посреди цѣлой бури бѣшеныхъ разговоровъ. Отъ времени до времени, Беррье удавалось водворить тишину; но потомъ гнѣвные крики начинались снова.-- Coup d'état не посмѣетъ проникнуть сюда! Мы здѣсь хозяева. Мы у себя. Напасть на насъ здѣсь -- это немыслимо! Эти мерзавцы не осмѣлятся! Еслибы шумъ былъ не такъ великъ, представители могли бы услышать въ открытыя окна, какъ подлѣ нихъ солдаты стучали оружіемъ...
Это былъ баталіонъ венсенскихъ стрѣлковъ, молчаливо вошедшій въ садъ мэріи, и, въ ожиданіи приказаній, заряжавшій ружья.