"Да здравствуетъ республика! Ничего, кромѣ республики! повторяли люди правой; и Удино громче всѣхъ.
Всѣ руки простирались къ Тамизье; всѣ руки жали его руку. О! опасность! какая ты непреодолимая учительница! Атеистъ, въ послѣдній часъ, призываетъ Бога, а роялисты -- республику! Всякій цѣпляется за то, что отвергалъ.
Оффиціальные историки декабрьскаго переворота разсказывали, что, при самомъ началѣ засѣданія, два представителя были по славы собраніемъ въ министерство внутреннихъ дѣлъ для "переговоровъ". Достовѣрно то, что оба эти представителя не получали никакого полномочія. Они явились не отъ имени собранія, а отъ своего собственнаго. Они предложили себя въ посредники для того, чтобы мирно покончить начатую катастрофу. Эти честные люди предъявили нѣсколько наивное требованіе, чтобы Морни призналъ себя плѣнникомъ, и возвратился на путь закона; "въ противномъ случаѣ, прибавили они, собраніе исполнитъ долгъ свой, и призоветъ народъ къ защитѣ республики и конституціи". Морни отвѣчалъ имъ улыбкой, приправленной слѣдующими простыми словами: "Если вы сдѣлаете призывъ къ оружію, и если а найду представителей на баррикадахъ -- я велю разстрѣлять ихъ всѣхъ до одного".
Собраніе 10-го округа уступило силѣ. Президентъ Вите потребовалъ, чтобы на него наложили руку. Агентъ, который схватилъ его, былъ блѣденъ и дрожалъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ, наложить на человѣка руку значитъ наложить ее на право, и тотъ, кто осмѣливается дѣлать это, трепещетъ, какъ нарушитель закона.
Всходили изъ мэріи долго, и въ безпорядкѣ; прошло около получаса; солдаты стояли шпалерами, а полицейскіе комиссары, казалось, исключительно озабоченные тѣмъ, чтобы разгонять на улицѣ прохожихъ, посылали за приказаніями въ министерство внутреннихъ дѣлъ. Все это время нѣкоторые представители, сидя около стола въ большой залѣ, писали къ своимъ семействамъ, къ женамъ, къ друзьямъ; послѣдніе листки бумаги разбирались на расхватъ, недоставало перьевъ. Г. де-Люинъ написалъ записку къ женѣ карандашемъ; облатокъ не было, и письма приходилось отправлять не запечатанными. Нѣкоторые солдаты вызвались отправить ихъ на почту. Сынъ г. Шамболя, сопровождавшій отца до мэріи, вызвался отдать письма г-жамъ Люинъ, де-Ластери и Дювержье де Гораннъ. Генералъ Ф., тотъ самый, который не далъ баталіона президенту учредительнаго собранія, Маррасту, за что былъ произведенъ изъ полковниковъ въ генералы, стоя по среди двора мэріи, съ краснымъ лицомъ, полупьяный, только что возвратившійся, какъ говорили, съ завтрака изъ Енисейскаго Дворца, распоряжался всѣмъ. Представитель Лербеттъ подошелъ къ нему и сказалъ: "Генералъ! вы подлецъ"! Потомъ, обратясь къ своимъ товарищамъ, вскричалъ: "слышите-ли, я говорю этому генералу, что онъ подлецъ?" Генералъ Ф. не шевельнулся, сохранивъ грязь на своемъ мундирѣ и эпитетъ на своей щекѣ.
Собраніе не призвало народъ къ оружію. Мы сейчасъ объяснили, что оно не въ силахъ было этого сдѣлать. Однако-жь, въ послѣднюю минуту, членъ лѣвой, Латрадъ, сдѣлалъ еще усиліе и, отведя въ сторону Беррье, сказалъ: "Актъ сопротивленія оконченъ. Такъ не дадимъ же себя арестовать. Разсѣемся по улицамъ, съ крикомъ: къ оружію!" Беррье посовѣтовался съ вице-президентомъ Бенуа д'Ази. Тотъ отказался. Помощникъ мэра проводилъ членовъ собранія до воротъ мэріи, съ открытой головой. Въ ту минуту, какъ они появились на дворѣ, готовые удалиться, національные гвардейцы отдали имъ честь, крича: "Да здравствуетъ собраніе! да здравствуютъ представители народа!" Національныхъ гвардейцевъ тотчасъ же обезоружили -- и почти насильно -- венсенскіе стрѣлки.
Напротивъ мэріи жилъ виноторговецъ. Когда большія вороты отворились настежъ и на улицѣ показалось собраніе, впереди котораго ѣхалъ верхомъ генералъ Ф., между тѣмъ, какъ вице-президента Вите тащилъ за воротъ полицейскій агентъ, нѣсколько человѣкъ, одѣтыхъ въ бѣлыя блузы, и столпившихся у оконъ этого виноторговца, рукоплескали, крича: "Отлично! Долой 25 франковиковъ!" {Члены собранія получали 25 фр. въ день содержанія. Прим ѣ ч. перев. } Отправились въ путь.
Венсенскіе стрѣлки, шедшіе по обѣимъ сторонамъ кортежа, бросали на арестованныхъ взгляды, исполненные ненависти. Генералъ Удино говорилъ вполголоса: "Эта маленькая пѣхота ужасна! При осадѣ Рима, они бросались на приступъ, какъ бѣшенные. Эти мальчишки -- сущіе дьяволы".-- Офицеры избѣгали взглядовъ представителей. Г. де-Куаленъ, проходя мимо одного офицера, вскричалъ: "Какой позоръ для мундира!" Офицеръ отвѣчалъ съ озлобленіемъ, и вызвалъ г. де-Куалена на дуэль. Нѣсколько минутъ спустя, на пути, онъ подошелъ къ Куалену и сказалъ: "Милостивый государь! Я подумалъ, и сознаю, что виноватъ".
Шли тихо. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ мэріи, кортежъ встрѣтился съ г. Шегаре. Представители закричали ему: "Пойдемте!" Онъ сдѣлалъ выразительный жестъ руками и плечами, означавшій: зачѣмъ, если меня не схватили?.. и хотѣлъ пройти мимо. Но, однако-жь, устыдился и вернулся назадъ. Его имя находится въ спискѣ, по которому дѣлали перекличку въ казармахъ.
Нѣсколько далѣе, проходилъ г. Лесперю. Ему закричали: Лесперю! Лесперю!-- Я вашъ, отвѣчалъ онъ. Солдаты его отталкивали; онъ схватился за ружейный прикладъ и силой ворвался въ колонну.