Справа, у воротъ, находилась маркитанская, подымавшяася на нѣсколько ступеней надъ мостовой двора.
-- Возведемъ эту маркитантскую въ званіе трактира, сказалъ бывшій посланникъ въ Китаѣ, Лагрен е.
Представители вошли туда. Одни приблизились къ печкѣ, другіе спросили бульона. Фавро, Пискатори, Лараби и Ватименалъ удалились въ уголъ. Въ противуположномъ углу пьяные солдаты разговаривали со служанками казармы. Кератри, удрученный бременемъ своего восьмидесятилѣтняго возраста, сидѣлъ у печки на старомъ стулѣ; стулъ шатался, старикъ дрожалъ отъ холода.
Около четырехъ часовъ, на дворъ вошелъ батальонъ венсенскихъ стрѣлковъ со своими котелками. Солдаты начали ѣсть, съ пѣснями и хохотомъ. Бролъи глядѣлъ на нихъ и сказалъ Пискатори:
-- Странно видѣть котлы янычаровъ, исчезнувшіе изъ Константинополя и появившіеся въ Парижѣ!
Почти въ туже самую минуту, явился офицеръ главнаго штаба сообщить представителямъ, что назначенные для нихъ покои готовы, и просилъ ихъ слѣдовать за нимъ. Ихъ ввели въ восточный флигель казармы, наиболѣе удаленный отъ зданія государственнаго совѣта, и велѣли подняться въ третій этажъ. Они ждали комнатъ и постелей, но нашли длинныя залы, обширные сараи, съ грязными стѣнами и низкими потолками, гдѣ мебель состояла изъ столовъ и деревянныхъ скамеекъ. Это-то и были "покой". Всѣ эти сараи, слѣдовавшіе одинъ за другимъ, выходили въ одинъ и тотъ же корридоръ, -- узкій проходъ, тянувшійся во всю длину зданія. Въ одной изъ этихъ задъ виднѣлись сваленные въ углу барабаны и военно-музыкальные инструменты. Представители размѣстились въ этихъ залахъ, какъ попало. Токвиль, больной, бросилъ свой плащъ на полъ въ амбразурѣ одного окна и легъ. Онъ пролежалъ такъ, растянувшись на землѣ, нѣсколько часовъ.
Эти залы отапливались весьма плохо чугунными печами въ формѣ улья. Одинъ представитель, желая помѣшать уголья въ одной изъ нихъ, опрокинулъ ее и чуть не поджегъ пола.
Послѣдняя изъ этихъ залъ выходила на набережную. Тамъ Антони Type отворилъ одно окно и облокотился на него. Туда же собралось и нѣсколько другихъ представителей. Солдаты, находившіеся внизу на тротуарѣ, увидѣли ихъ и закричали:
-- А! вотъ они, эти двадцати-пяти франковые нищіе, которые хотѣли урѣзать наше жалованье.
Дѣйствительно, полиція, наканунѣ, распространила въ казармахъ клевету о сдѣланномъ, будто бы, предложеніи -- уменьшить жалованье войску; называли даже автора этого предложенія. Антони Type попробовалъ; разувѣрить обманутыхъ солдатъ. Одинъ офицеръ крикнулъ ему: