-- Но не свобода, отвѣчалъ ему Викторъ Геннекэнъ.
Полковникъ Ферэ, зять маршала Бюжо, былъ комендантомъ казармы. Онъ предложилъ свой салонъ представителямъ Бролъи Одиллону Барро, которые и приняли предложеніе. Кератри, Дюфора и Этьена выпустили изъ казармъ: перваго, во вниманіе къ его глубокой старости, второго, по случаю родовъ его жены, а третьяго -- по причинѣ раны, которую онъ получилъ утромъ въ Бургонской Улицѣ. Въ тоже время, къ двумъ стамъ арестантовъ присоединили Еженя Сю, Бенуа (изъ департамента Роны) Фэйоля, Шанэ, Тупе де-Виня, Раду-Лафосса, Арбея и ТейльяръЛатерисса, которые до тѣхъ поръ находились подъ арестомъ въ новомъ зданіи министерства иностранныхъ дѣлъ.
Около восьми часовъ вечера, по окончаніи обѣда, строгости были, нѣсколько ослаблены и промежутокъ между дверью и рѣшоткой казармы началъ заполняться дорожными мѣшками и туалетными принадлежностями, которыя были присланы семействами узниковъ.
Представителей вызывали по именамъ. Каждый спускался внизъ въ свою очередь и снова поднимался со своимъ плащемъ, бурнусомъ или мѣховымъ коврикомъ. Нѣкоторымъ женамъ удалось повидать своихъ мужей. Шамболь могъ пожать черезъ рѣшетку руку своего сына.
Вдругъ раздался голосъ:
-- А! мы будемъ ночевать здѣсь?
Принесли матрасы и разложили ихъ на столахъ, на полу, вездѣ, гдѣ могли.
Тамъ помѣстились пятьдесятъ или шестьдесятъ представителей; большинство осталось на скамьяхъ. Маркъ Дюфрессъ пристроился на ночь на табуретѣ, положивъ локти на столъ. Счастливы были тѣ, которые имѣли стулъ.
Впрочемъ, добродушіе и веселость не поколебались.
-- Мѣсто бургграфамъ! сказалъ, улыбаясь, одинъ почтенный старикъ, представитель правой. Молодой республиканскій представитель всталъ и предложилъ ему матрацъ. Всѣ наперерывъ предлагали другъ другу пальто, плащи одѣяла.