-- Примиреніе, говорилъ Шаміо, предлагая половину своего матраца герцогу Люину. Герцогъ, имѣвшій два милліона ежегоднаго дохода, улыбнулся и отвѣчалъ:
-- Вы -- святой Мартинъ, а я -- б ѣ дный.
Палье, знаменитый адвокатъ, принадлежавшій къ среднему сословію, говорилъ:
-- Я провелъ ночь на бонапартисткомъ тюфякѣ, завернувшись въ монтаньярскій бурнусъ, окутавъ ноги демократическо-соціальной. бараньей шкурой и прикрывъ голову бумажнымъ легитимистскимъ колпакомъ.
Заключенные въ казармѣ представители могли расхаживать тамъ довольно свободно. Имъ позволяли спускаться на дворъ. Кордьё (изъ Кальвадоса), взойдя на верхъ, сказалъ:
-- Я сейчасъ говорилъ съ солдатами. Они еще не знали, что генералы были арестованы. Они казались удивленными и недовольными. Это извѣстіе возбудило надежды.
Представитель Мишель Рено, изъ Нижнихъ Пиренеевъ, нашелъ; въ числѣ венсенскихъ стрѣлковъ, занимавшихъ дворъ, многихъ своихъ земляковъ изъ Баскской Провинціи. Нѣкоторые изъ нихъ подали за него свой голосъ и напомнили ему это. Они прибавляли:
-- О! мы опять вотировали бы за красный списокъ!
Одинъ изъ нихъ, совсѣмъ молодой человѣкъ, отвелъ его въ сторону и сказалъ ему:
-- Не нуждаетесь ли вы въ деньгахъ? У меня есть сорокъ су.