Въ пять часовъ, изъ кабинета префекта раздались звонки. Префектъ Моп а призывалъ полицейскихъ комиссаровъ къ себѣ въ кабинетъ, одного за другимъ, объясняя имъ замыселъ и предстоящую каждому роль въ преступленіи. Ни одинъ не отказался. Нѣкоторые благодарили. Дѣло было въ томъ, чтобы захватить на дому семьдесятъ-восемь демократовъ, пользовавшихся наибольшимъ вліяніемъ въ своихъ околодкахъ и которыхъ въ Елисейскомъ Дворцѣ опасались, какъ возможныхъ предводителей баррикадъ. Кромѣ того -- покушеніе еще болѣе дерзкое!-- положено было арестовать шестнадцать народныхъ представителей. Для этой послѣдней цѣли выбраны были тѣ изъ полицейскихъ комиссаровъ, которые казались наиболѣе способными сдѣлаться бандитами. Между ними и распредѣлили представителей. Каждый получилъ своего. Куртилю достался Шаррасъ, Дегранжу -- Надо, Тюбо-старшій получилъ Тьера, Гюбо-младшій -- генерала Бедо, генерала Шангарнье предоставили Лера, а генерала Кавеньяка -- Колену, Дурланъ получилъ представителя Валентена, Бенуа -- представителя Міо, Алларъ -- представителя Шола. На долю комиссара Бланше выпалъ генералъ Ламорисьеръ, а комиссару Барле достался г. Роже дю-Норъ, Комиссаръ Гронфье получилъ Греппо, а комиссаръ Будро -- Лагранжа. Квесторовъ распредѣлили такъ: Базъ порученъ былъ комиссару Приморену, а генералъ Лефлё -- комиссару Бертоліо.
Приказы объ арестѣ, съ именами представителей, заготовленные уже заранѣе, лежали въ кабинетѣ префекта. Оставалось только вписать въ нихъ имена комиссаровъ. Они были вписаны въ минуту отправленія.
Кромѣ вооруженной силы, обязанной поддерживать полицію, каждаго комиссара должны были сопровождать нѣсколько городскихъ сержантовъ и нѣсколько агентовъ, переодѣтыхъ въ гражданское платье. Для арестованія генерала Шангарнье назначенъ былъ, въ помощь комиссару Лера, какъ донесъ о томъ Бонапарту префектъ Мопа, капитанъ республиканской гвардіи Бодине.
Около пяти съ половиной часовъ, заготовленные фіакры были поданы, и всѣ отправились, каждый съ своими инструкціями.
Въ это время, въ другомъ концѣ Парижа, въ старой улицѣ du Temple, въ старинномъ домѣ герцоговъ Субизъ, обращенномъ въ королевскую-нынѣ національную -- типографію, приводилась въ исполненіе другая часть заговора.
Около часу ночи, одинъ прохожій, возвращавшійся въ старую улицу Temple, черезъ улицу Vieilles-Haudriettes, замѣтилъ на углу этихъ двухъ улицъ, въ нѣсколькихъ большихъ окнахъ, яркое освѣщеніе. Это были окна національной типографіи. Онъ повернулъ направо въ улицу Temple; минуту спустя, онъ проходилъ мимо вогнутаго полукруга, гдѣ находится подъѣздъ типографіи. Главный входъ былъ запертъ. Двое часовыхъ стояли у маленькой боковой калитки. Она была полуотворена, и прохожій, заглянувъ на дворъ типографіи, увидалъ, что онъ полонъ солдатъ. Солдаты не разговаривали; не слышно было никакого шума, и только штыки блестѣли. Удивленный прохожій приблизился. Одинъ изъ часовыхъ грубо оттолкнулъ его, крикнувъ: "мимо!"
Какъ городскіе сержанты въ префектурѣ полиціи, такъ и рабочіе въ типографіи были задержаны для ночной работы. Въ то самое время, какъ Ипполитъ Прево возвращался въ законодательный корпусъ, директоръ національной типографіи возвращался въ типографію, и также изъ Комической Оперы, гдѣ въ первый разъ шла новая пьеса брата его, Сен-Жоржа. Войдя въ типографію, директоръ, получившій уже въ теченіи дня инструкціи изъ Елисейскаго Дворца, тотчасъ же взялъ пару карманныхъ пистолетовъ и сошелъ въ сѣни, которыя сообщались съ дворомъ типографіи. Вскорѣ послѣ того, ворота, выходившія на улицу, отворились и на дворъ типографіи въѣхалъ фіакръ. Изъ него, вышелъ человѣкъ съ большимъ портфелемъ. Директоръ подошелъ къ этому человѣку и спросилъ его:
-- Это вы, г. де-Бевиль?
-- Да, отвѣчалъ тотъ.
Фіакръ поставили въ сарай, лошадей отвели въ конюшню, а кучера помѣстили въ отдѣльную комнату въ нижнемъ этажѣ. Ему дали вина и сунули въ руку кошелекъ съ деньгами. Вино и луидоры -- въ этомъ вся суть такого рода политики. Бучеръ напился и заснулъ. Его заперли въ комнатѣ.