-- Въ улицѣ Cerisaie 33 въ Маре.
-- Такъ разстанемся, сказалъ я:-- мы свидимся черезъ два часа у Беле.
Всѣ разошлись, одни послѣ другихъ, и по разнымъ направленіямъ. Я просилъ Шарамоля подождать меня, на моей квартирѣ, а самъ пошелъ пѣшкомъ съ Ноэлемъ Парфе и Лафономъ.
Когда мы дошли до угла улицы Pigalle, то увидѣли, въ ста шагахъ отъ насъ, въ пустынныхъ переулкахъ, пересѣкающихъ ее, солдатъ, которые украдкой пробирались вдоль домовъ, направляясь въ улицу Бланшъ.
Въ три часа, члены лѣвой сошлись въ улицѣ Cerisaie, но вниманіе уже было обращено на насъ: и жители этихъ уединенныхъ улицъ бросились къ окнамъ, чтобъ видѣть, какъ проходятъ представители. Мѣсто сходки, расположенное и стѣсненное въ глубинѣ задняго двора, было дурно выбрано, на случай вторженія. Неудобство это было тотчасъ же замѣчено, и сходка продолжалась всего нѣсколько минутъ. Предсѣдательствовалъ Жоли. Здѣсь присутствовали редакторы "Революціи" Ксавье-Дюррьё и Жюль Гуашъ, также какъ и многіе итальянскіе изгнанники, и между прочимъ, Карини и Монтанелли, бывшій министръ великаго герцога Тосканскаго. Я любилъ Монтанелли -- это была кроткая и неустрашимая душа.
Мадье де-Монжо принесъ извѣстія изъ предмѣстій. Полковникъ Форестье, не теряя и не отнимая надежды, сообщилъ, какія препятствія встрѣчаютъ его усилія собрать 6-й легіонъ. Онъ настаивалъ, чтобы мы съ Мишелемъ де-Буржемъ подписали приказъ о назначеніи его полковникомъ; но Мишель де-Буржъ отсутствовалъ, и притомъ, ни онъ, ни я не имѣли еще полномочій отъ лѣвой. Однако-жь, я, сдѣлавъ эту оговорку, подписалъ приказъ. Препятствія все увеличивались. Прокламація не была еще напечатана, а ночь наступила. Шёльхеръ изложилъ затруднительность положенія; всѣ типографіи были закрыты и охранялись; въ наклеенныхъ на стѣнахъ объявленіяхъ говорилось, что каждый, кто напечатаетъ призывъ къ оружію, будетъ немедленно разстрѣлянъ. Работниками овладѣлъ ужасъ; денегъ не было.
Взяли шляпу и начали собирать деньги. Каждый бросалъ въ нее, что имѣлъ при себѣ. Такимъ образомъ, собрали нѣсколько сотъ франковъ.
Ксавье-Дюррьё, которому ни на одну минуту не измѣняло его мужество, подтвердилъ снова, что онъ берется за напечатаніе, и что, въ восемь часовъ вечера, будутъ готовы 48 тысячъ экземпляровъ прокламаціи. Время не терпѣло. Мы разошлись, назначивъ слѣдующую сходку въ квартирѣ ассоціаціи столяровъ, въ улицѣ Charonne, и не ранѣе, какъ въ восемь часовъ вечера, чтобы дать время положенію обозначиться. Когда мы вышли и переходили улицу Ботрельи, я увидѣлъ Пьера Леру, приближавшагося ко мнѣ. Онъ не принималъ участія въ нашихъ сходкахъ. Онъ сказалъ мнѣ: я думаю что эта борьба безполезна. Хотя у насъ съ вами различныя точки зрѣнія, но я вашъ другъ. Берегитесь. Еще время остановиться. Вы входите въ катакомбы. Катакомбы -- это смерть.
-- Но это и жизнь, сказалъ я ему.
Все равно; я радовался, что оба сына мои были въ тюрьмѣ и что суровый долгъ уличной битвы лежитъ на мнѣ одномъ.