Мы постучались въ эти ворота. Они отворились. Боденъ во шелъ первый; постучалъ въ окно къ дворнику и спросилъ: "г. Курне?" Старушечій голосъ отвѣчалъ: Здѣсь. Дворничиха спала; всѣ спали въ этомъ домѣ. Мы вошли. Ворота затворились за нами и мы очутились на маленькомъ квадратномъ дворикѣ, окруженномъ какими то двухъ-этажными развалинами. Тишина, какъ въ монастырѣ. Свѣта ни въ одномъ окнѣ. Около сарая виднѣлся низкій входъ на лѣстницу, узкую, темную, извилистую. "Мы ошиблись, сказалъ Шарамоль, это не можетъ быть здѣсь."
Между тѣмъ дворничиха, услышавъ шаги столькихъ людей подъ воротами, совсѣмъ проснулась и зажгла ночникъ; и мы увидѣли, какъ она, прислонившись къ окну своей комнаты, въ испугѣ смотрѣла на этихъ 60 черныхъ призраковъ, неподвижно стоявшихъ среди двора.
Эскиросъ обратился къ ней: "Точно ли здѣсь живетъ г. Курне?"
-- Г. Корне, отвѣчала почтенная привратница:-- несомнѣнно здѣсь.
Все объяснилось. Мы спрашивали Курне, лавочнику послышалось Корне, дворничихѣ послышалось Корне. Случаю угодно было, чтобы именно здѣсь обиталъ какой-то г. Корне. Далѣе увидятъ, какую необыкновенную услугу оказалъ намъ случай.
Мы ушли, къ великому облегченію несчастной старухи; и снова пустились странствовать. Ксавье Дюррьё, которому удалось, наконецъ, оріентироваться, выручилъ насъ изъ затрудненія.
Нѣсколько минутъ спустя, мы повернули налѣво, въ довольно длинный, глухой переулокъ, слабо освѣщенный маслянымъ фонаремъ, прежняго парижскаго освѣщенія; потомъ опять налѣво, и черезъ узкій проходъ, проникли на большой дворъ, весь загроможденный матерьялами и навѣсами.
На этотъ разъ мы были у Курне.