Одинъ работникъ прибавилъ слѣдующій фактъ: онъ находился утромъ въ улицѣ Гренеллъ, когда вели арестованныхъ представителей, и слышалъ, какъ одинъ полковникъ, командовавшій венсенскими стрѣлками, произнесъ: "Теперь очередь за гг. красными! Пускай берегутся."
Одинъ изъ сотрудниковъ "Révolution" Геннетъ де Кеслеръ, впослѣдствіи неустрашимый изгнанникъ, дополнилъ свѣдѣнія, сообщенныя Матьё. Онъ разсказалъ о попыткѣ двухъ членовъ собранія, являвшихся для переговоровъ къ Морни, и объ отвѣтѣ послѣдняго: "Если я найду позади баррикадъ представителей, то всѣхъ ихъ до одного велю разстрѣлять." Онъ привелъ и другое словцо того же негодяя по поводу заключенія представителей въ казарму Орсэ: "Это послѣдніе представители, которыхъ арестуютъ." Мы узнали отъ него также, что въ эту самую минуту печаталась въ національной типографіи афиша, гдѣ объявлялось, что каждый, кого захватятъ на какомъ-нибудь совѣщаніи, будетъ немедленно разстрѣлянъ.
Афиша дѣйствительно появилась на другое утро.
Боденъ всталъ.-- Ярость враговъ удвоивается, вскричалъ онъ: -- граждане! удвоимъ энергію!
Вдругъ вошелъ человѣкъ въ блузѣ. Онъ прибѣжалъ запыхавшись. Онъ возвѣстилъ намъ, что видѣлъ сейчасъ -- собственными глазами видѣлъ -- повторялъ онъ -- въ улицѣ Попенкуръ батальонъ, молча направлявшійся къ переулку; что мы окружены и каждую минуту должны ждать нападенія. Онъ умолялъ насъ немедленно разойтись.
-- Граждане-представители! вскричалъ Курне.-- У меня разставлены въ переулкѣ часовые, которые тотчасъ же предупредятъ насъ, въ случаѣ, если батальонъ повернетъ въ него. Дверь узкая и можетъ быть въ одно мгновенье баррикадирована. Васъ охраняютъ здѣсь пятьдесятъ человѣкъ, вооруженныхъ и рѣшительныхъ; а при первомъ ружейномъ выстрѣлѣ будетъ двѣсти. У насъ есть боевые запасы. Вы можете совѣщаться спокойно.
При послѣднихъ словахъ, онъ поднялъ правую руку и мы увидѣли, что у него въ рукавѣ былъ спрятанъ широкій кинжалъ. Другой рукой онъ похлопалъ по карману, гдѣ стучали одна о другую рукоятки двухъ пистолетовъ.-- Въ такомъ случаѣ будемъ продолжать, сказалъ я.
Трое изъ самыхъ молодыхъ и наиболѣе краснорѣчивыхъ ораторовъ лѣвой: Бансель, Арно (изъ Арьёжа) и Викторъ Шоффуръ излагали одинъ за другимъ свои мнѣнія. Всѣхъ троихъ тревожила мысль, что нашъ призывъ къ оружію до сихъ поръ не былъ обнародованъ, что различные эпизоды на бульварѣ Тампль и въ кафе Бонвалё не привели ни къ какимъ результатамъ и что мы не успѣли еще, благодаря давленію Бонапарта, заявить себя никакимъ дѣйствіемъ, между тѣмъ какъ фактъ засѣданія въ мэріи Х-го округа начиналъ ужъ распространяться въ Парижѣ, и такимъ образомъ могло казаться, что правая оказала сопротивленіе раньше лѣвой. Благородное соревнованіе къ дѣлу общественнаго спасенія, подстрекало ихъ. Они обрадовались, узнавъ, что, въ нѣсколькихъ шагахъ, находится батальонъ, готовый напасть на нихъ, и что, можетъ быть, имъ черезъ нѣсколько минутъ придется пролить свою кровь.
Мнѣнія, однакоже, все раздѣлялись, а вмѣстѣ съ тѣмъ являлись колебанія, нерѣшимость. Нѣкоторые еще сохраняли свои иллюзіи; одинъ работникъ, стоявшій подлѣ меня, прислонясь спиной къ камину, сказалъ въ полголоса своему товарищу, что разсчитывать на народъ нельзя и, что если будутъ драться, то это безуміе. Событія дня измѣнили до нѣкоторой степени мое мнѣніе относительно способа дѣйствія въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ. Молчаніе толпы, въ ту минуту, какъ Арно и я обращались къ войскамъ, разрушило впечатлѣніе, оставленное во мнѣ, за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ, энтузіазмомъ народа на бульварѣ Тампль. Колебанія Огюста поразили меня. Ассоціація мебельщиковъ какъ будто уклонялась; оцѣпененіе Сентъ-Антуанскаго Предмѣстья бросалось въ глаза; инерція предмѣстья С.-Марсо была не менѣе очевидна; я долженъ былъ получить извѣщеніе отъ механика до одинадцати часовъ, а было уже болѣе одинадцати; надежды гасли одна за другой. Впрочемъ, я полагалъ, что тѣмъ болѣе необходимо пробудить и изумить Парижъ какимъ нибудь необычайнымъ зрѣлищемъ, какимъ нибудь смѣлымъ проявленіемъ жизни и коллективной силы со стороны представителей лѣвой, какимъ нибудь огромнымъ самопожертвованіемъ.
Позже увидятъ, какое стеченіе обстоятельствъ, совсѣмъ неожиданныхъ, помѣшало осуществленію моей мысли такъ, какъ я ее понималъ. Какъ бы то ни было, но я чувствовалъ потребность сосредоточить всеобщее вниманіе на рѣшеніи, которое намъ слѣдовало принять относительно завтрашняго дня. Я потребовалъ слова.