Президентъ, человѣкъ внимательный и добрый, возвысилъ голосъ:
Онъ напомнилъ "господамъ присяжнымъ", что "Балупъ прежній хозяинъ, тележникъ, на котораго подсудимый указываетъ, разорился, и его нигдѣ не могли найти". Потомъ, обратясь къ подсудимому, онъ сказалъ:-- "вы должны обдумать свое положеніе, на васъ падаютъ чрезвычайно важныя обвиненія, которыя могутъ привести къ весьма серьёзнымъ послѣдствіямъ. Подсудимый! ради вашей собственной пользы, послѣдній разъ прошу васъ, объясните хорошенько слѣдующіе два факта: во-первыхъ, перелѣзали ли вы черезъ заборъ сада Пьерона, обломили ли вѣтвь и украли ли ее съ яблоками, т. е. совершили ли покражу съ перелѣзаніемъ черезъ заборъ: да или нѣтъ? во вторыхъ, вы ли освобожденный каторжный Жанъ Вальжанъ?
Подсудимый покачалъ головой съ видомъ человѣка, понявшаго хорошо вопросъ, знающаго, что отвѣчать. Онъ повернулся къ президенту и сказалъ:
-- Во первыхъ....
Потомъ, посмотрѣлъ на свою шапку, на потолокъ, и замолчалъ.
-- Подсудимый, сказалъ строго генеральный адвокатъ:-- смотрите, вы не отвѣчаете ни на одинъ вопросъ; но ваше смущеніе обвиняетъ васъ. Ясно, что вы каторжный Жанъ Вальжанъ, называвшійся ранѣе по фамиліи матери Жанъ Матье; что вы были въ Оверпѣ, а родились въ Фаверолѣ, гдѣ занимались подчисткой деревъ. Несомнѣнно, что перелѣзши черезъ заборъ сада Пьероно, вы украли яблоки.
Генеральный адвокатъ кончилъ; Шанматье вдругъ вскочилъ со скамейки, на которую онъ было сѣлъ, и воскликнулъ:
-- Нѣтъ, вы не то говорите! Это слишкомъ зло! Вотъ что хотѣлъ я сказать, да сначала не нашелся. Я ничего не кралъ, но мнѣ не всякой день случалось ѣсть. Я шелъ изъ Альи, шелъ въ этихъ мѣстахъ послѣ того какъ была буря, отъ которой пожелтѣли поля, даже вода поднялась въ болотахъ, я нашелъ на землѣ вѣтку съ яблоками, и поднялъ ее, не думая, что она надѣлаетъ мнѣ столько горя. И вотъ уже три мѣсяца какъ я сижу въ тюрьмѣ, какъ меня таскаютъ по судамъ. Меня обвиняютъ, говорятъ противъ меня, и мнѣ говорятъ: "отвѣчайте!" Жандармъ, добрый малый, толкаетъ тоже подъ локоть и шепчетъ: "да отвѣчай же!" Чего хотятъ отъ меня? Я не умѣю объясняться, я не ученый, я простой, бѣдный человѣкъ. А дурно то, что люди не умѣютъ понять этого. Я не кралъ. Я поднялъ съ земли то, что уже было на землѣ. Вы говорите Жанъ Вальжанъ, Жанъ Матье! Людей этихъ я не знаю. Должно быть поселяне, а я работалъ у Балупа, на бульварѣ Госпиталя. И меня зовутъ Шанматье. Вишь, ловкіе! разсказываютъ мнѣ, гдѣ я родился. Да я и самъ не знаю этого. Не всѣ же родятся у себя дома: это было бы уже слишкомъ удобно. Кажется, что отецъ и мать мои были бродяги; а впрочемъ не знаю; когда я былъ ребенкомъ, меня звали маленькимъ, а теперь зовутъ старикомъ. Вотъ мои имена. Хотите, такъ, вѣрьте. Былъ я и въ Овернѣ, былъ и въ Фаверолѣ; ну такъ что же? развѣ нельзя быть въ Овернѣ и въ Фаверолѣ, не бывши на галерахъ? Говорю вамъ, что я ничего не кралъ, и зовутъ меня старикомъ Шанматье. Я работалъ у Балупа, жилъ своимъ хозяйствомъ. Надоѣли вы мнѣ съ вашими глупыми вопросами! Точно бѣшенные пристаютъ ко мнѣ.
Генеральный адвокатъ, стоявшій все это время, обратился съ президенту:
-- Господинъ президентъ, имѣя въ виду хотя и странное, но весьма ловкое запирательство подсудимаго, прикидывающагося идіотомъ,-- что ему не удастся, и въ чемъ мы предупреждаемъ его,-- мы, съ разрѣшенія вашего и всѣхъ членовъ присутствія, призовемъ снова ссыльныхъ Бреве, Кашпадя и Шенильдье, и полицейскаго чиновника Жовера, чтобы въ послѣдній разъ подтвердить тождественность подсудимаго съ каторжникомъ Жаномъ Вальжаномъ.