На это президентъ замѣтилъ, что полицейскій чиновникъ Жоверъ уѣхалъ по дѣламъ службы въ сосѣдній округъ и не можетъ явиться въ судъ.
-- Въ такомъ случаѣ, позвольте сообщить присяжнымъ показаніе Жовера, сдѣланное имъ здѣсь лично. Жоверъ человѣкъ, заслуживающій уваженія и понимающій долгъ службы. Вотъ его показаніе: "мнѣ не нужны ни нравственныя, ни матеріальный доказательства для составленія убѣжденія о личности подсудимаго. Я узнаю его вполнѣ. Человѣка этого зовутъ не Шанматье, а это бывшій каторжный, по имени Жанъ Вальжанъ. По прошествіи срока заключенія онъ быль освобожденъ, проведя девятнадцать лѣтъ въ каторжной работѣ за кражу. Пять или шесть разъ онъ пробовалъ бѣжать. Кромѣ кражи у маленькаго Жерве и у Пьерона, я подозрѣваю его еще въ кражѣ у покойнаго епископа въ Д. Въ бытность мою на службѣ въ Тулонѣ при галерахъ, я часто видѣлъ его. Я повторяю, что признаю его вполнѣ.
Такое точное обвиненіе произвело сильное впечатлѣніе на публику и на присяжныхъ. Генеральный адвокатъ потребовалъ, чтобы за отсутствіемъ Жовера были спрошены свидѣтели Бреве, Шенильдье и Кашпаль.
Президентъ отдалъ приказаніе, и вслѣдъ за тѣмъ отворилась дверь въ отдѣленіе свидѣтелей. Швейцаръ, въ сопровожденіи жандарма, ввелъ Бреве. Присутствующіе насторожили вниманіе и притаили дыханіе, какъ будто во всѣхъ билось одно сердце.
Бывшій каторжный Бреве, лѣтъ шестидесяти, въ черной съ сѣрымъ курткѣ центральныхъ тюремъ, имѣлъ видъ человѣка дѣловаго и вмѣстѣ съ тѣмъ мошенника. Подобная смѣсь встрѣчается довольно часто. Въ тюрьмѣ, куда его посадили за новыя шалости, онъ сдѣлался чѣмъ-то въ родѣ надзирателя. Начальство видѣло въ этомъ желаніе быть полезнымъ; a тюремные священники отзывались съ похвалой о его религіозности. Не надо забывать, что все это происходило во времена реставраціи.
-- Бреве" сказалъ президентъ: -- такъ какъ вы подвергнуты позорному наказанію, то вы не можете быть приведены къ присягѣ.
Бреве опустилъ глаза.
-- Несмотря на то, продолжалъ президентъ:-- хотя законъ и поставилъ васъ такъ низко, но, при милосердіи Божіемъ, въ васъ остается чувство чести и долга. Къ этому-то чувству я и обращаюсь въ настоящую рѣшительную минуту. Если оно еще живо въ васъ, -- а я надѣюсь, что оно живо,-- то, прежде чѣмъ отвѣчать мнѣ, подумайте хорошенько о томъ, что предстоитъ сказать вамъ; подумайте и объ этомъ человѣкѣ, котораго одно слово ваше можетъ погубить, и о правосудіи, которому вы можете открыть истину. Помните, что наступила рѣшительная минута; что вамъ еще есть время отказаться отъ своихъ словъ, если вы ошиблись.-- Подсудимый, встаньте.-- Бреве, вглядитесь внимательно въ подсудимаго, подумайте, припомните все хорошенько и скажите, ради спасенія вашей души и совѣсти, подтверждаете ли вы свое прежнее показаніе, признаете ли въ этомъ человѣкѣ вашего стараго товарища по каторгѣ Жана Вальжана?
Бреве взглянулъ на подсудимаго и, обратившись къ суду, сказалъ:
-- Да, господинъ президентъ. Я первый узналъ его и подтверждаю это теперь. Человѣкъ этотъ Жанъ Вальжанъ, прибывшій въ Тулонъ въ 1796 году и освобожденный въ 1815; меня выпустили годомъ послѣ. Теперь онъ, кажется, отупѣлъ: вѣрно отъ старости; но въ каторгѣ быль хитеръ. Я узнаю его положительно.