Епископъ отдалъ себя всего помощи бѣднымъ и несчастнымъ; когда дѣло шло о благотворительности, онъ не останавливался ни предъ чѣмъ, его не пугалъ даже и отказъ, потому что онъ умѣлъ убѣждать. Какъ дѣйствовалъ онъ словомъ, можно видѣть изъ слѣдующаго образчика. Разъ въ соборѣ проповѣдывалъ онъ такъ:
"Любезные братья, мои добрые друзья. Во Франціи есть милліонъ триста двадцать тысячъ крестьянскихъ домовъ съ тремя отверзтіями, милліонъ восемьсотъ семнадцать тысячъ съ двумя отверзтіями -- дверь и окно, и наконецъ триста сорокъ шесть тысячъ хижинъ только съ однимъ отверзтіемъ -- дверью. И причиной этого -- одна вещь, которую зовутъ налогомъ на окна и на двери. Посмотрите на эти бѣдныя семейства, старыхъ женщинъ, маленькихъ дѣтей, въ этихъ домахъ, на эти лихорадки и болѣзни! Богъ далъ людямъ воздухъ -- законъ продаетъ его имъ. Я не обвиняю законъ; но я благословляю Бога. Въ Изерѣ, и Варѣ, въ Альпахъ, верхнихъ и нижнихъ, у крестьянъ нѣтъ даже тачекъ -- они переносятъ навозъ на спинахъ; у нихъ нѣтъ свѣчей -- и они жгутъ лучину или веревку, омоченную въ смолѣ. Это же во всемъ верхнемъ Дофине. Крестьяне заготовляютъ себѣ хлѣбъ на шесть мѣсяцевъ; они пекутъ его на сухомъ коровьемъ навозѣ. Зимой они рубять этотъ хлѣбъ топоромъ и мочатъ въ водѣ цѣлые сутки, чтобы была возможность его ѣсть. Братья, посмотрите, какъ страдаютъ люди вокругъ васъ! "
Епископъ держалъ себя одинаково со всѣми -- съ народомъ и съ людьми высшаго свѣта. Онъ не торопился въ своихъ приговорахъ, не разобравъ всѣхъ причинъ и обстоятельствъ. Онъ былъ снисходителенъ къ женщинамъ и къ бѣднымъ, на которыхъ обрушивается обыкновенно свѣтъ всей своей тяжестью. Онъ говорилъ:-- ошибки женщинъ, дѣтей, служащихъ, слабыхъ, бѣдныхъ и невѣжественныхъ -- это ошибки мужей, отцовъ, господъ, сильныхъ, богатыхъ и образованныхъ. Онъ говорилъ также: тѣхъ, которые не знаютъ, научите всему, чему вы можете; общество виновато, что оно не даетъ образованія даромъ; оно отвѣчаетъ за тотъ мракъ, который оно создаетъ. Вотъ душа полная тьмы хоть грѣхъ ею сдѣланъ, но виноватъ не тотъ, кто грѣшитъ; а тотъ, кто создаетъ тьму.
Внутренняя домашняя жизнь епископа была вполнѣ согласна съ его общественной дѣятельностію. Какъ всѣ старики и большая часть мыслителей, онъ спалъ мало. Его короткій сонъ былъ крѣпокъ. Утромъ онъ служилъ обѣдню, занимался дѣлами то своему управленію. Около полудня, если стояла хорошая погода, онъ гулялъ. Тамъ и здѣсь онъ останавливался; посѣщалъ бѣдныхъ, когда имѣлъ деньги,-- и богатыхъ, когда у него денегъ не было.
Послѣ ужина епископъ бесѣдовалъ около получаса съ своей сестрой и madame Маглуаръ, исполнявшей должность служанки и ключницы. За тѣмъ онъ работалъ въ комнатѣ,-- сочинялъ; онъ былъ даже немножко ученый, и оставилъ пять или шесть манускриптовъ довольно любопытныхъ; между прочимъ дисертацію на стихъ книги Бытія; въ началѣ духъ божій кошашеся верху воды.
в Домъ, въ которомъ жилъ епископъ, имѣлъ всего шесть комнатъ: три въ rez-de-chansée и три въ первомъ этажѣ. Сзади дома -- садъ въ четверть арпана. Женщины занимали первый этажъ; епископъ -- нижній. Первая комната, отворявшаяся на улицу, служила столовой, вторая спальней, третья молельной. Всѣ комнаты были проходныя; изъ молельни нельзя было пройти иначе какъ чрезъ спальню, изъ спальни иначе какъ чрезъ столовую. Въ молельнѣ находился запирающійся альковъ, съ постелью внутри; ее предлагалъ епископъ сельскимъ священникамъ, если имъ приходилось оставаться въ Д... на ночь.
Меблировка комнатъ была самая скромная: простые столы и соломенные стулья. Но за то домъ держался сверху до низу въ самой безукоризненной чистотѣ. Это была единственная роскошь, которую позволялъ себѣ епископъ; онъ говаривалъ: она не отнимаетъ ничего отъ бѣдныхъ.
Нужно прибавить однако, что отъ прежней жизни сохранилось у епископа шесть серебряныхъ столовыхъ приборовъ, суповая ложка, и два массивныхъ подсвѣчника, доставшихся епископу въ наслѣдство отъ бабушки. Подсвѣчники эти, со вставленными въ никъ восковыми свѣчами, держалась обыкновенно на каминѣ и ставились на столъ, если обѣдалъ кто нибудь посторонній.
Въ спальнѣ, въ головѣ кровати, помѣщался маленькій шкапчикъ, гдѣ и хранилось столовое серебро. Шкапчикъ этотъ никогда не запирался.
Точно такъ же и двери въ домѣ. Входная дверь, съ соборной площади, была нѣкогда съ замкомъ и задвижкой; но епископъ велѣлъ ихъ снять, и дверь и днемъ и ночью запиралась только да защелку. Вначалѣ это обстоятельство безпокоило женщинъ, онѣ даже замѣтили о томъ епископу, но онъ отвѣтилъ: "сдѣлайте задвижки у вашихъ комнатъ, если это вамъ нравится".. У епископа было на то, разумѣется, основаніе, объясняемое частью слѣдующими тремя строками, написанными на полѣ. Библіи: "вотъ различіе: дверь доктора не должна быть никогда заперта; дверь священника должна быть всегда отворена".