Далія, Зефина и особенно Фавурита не могли сказать этого. Въ ихъ едва начавшемся романѣ было уже нѣсколько эпизодовъ, и любовникъ, называвшійся Адольфомъ въ первой главѣ, становился Альфонсомъ во второй и Густавомъ въ третей.
Фантина родилась въ М. на М. Отъ кого? Но кто зналъ это? Фантина не знала никогда ни отца, ни матери. Она звалась Фантиной. А почему? Въ эпоху ея рожденія существовала еще директорія. Фамилій не существовало, не было никакого крещенія, потому что не было церкви. И прозвали ее Фантиной, и никто не зналъ ничего болѣе. Десяти лѣтъ Фантина оставила городъ и нанялась въ окрестностяхъ у фермера. Пятнадцати, она пришла въ Парижъ "искать счастья". Фантина была красавица и сохранилась чистой, какъ только могла быть.
Теперь она любила Толоміеса.
Бланшьель, Листолье и Фамейль составляли группу, главой которой былъ Толоміесъ.
Толоміесъ, старый студентъ, имѣлъ состояніе; онъ получалъ четыре тысячи франковъ въ годъ доходу. Тридцатилѣтій воверъ, онъ уже поизносился сильно, но по мѣрѣ того, какъ онъ старѣлъ, какъ онъ терялъ зубы и волосы, какъ лицо его покрывалось морщинами, въ немъ зажигалась все больше и больше веселость.
Разъ отозвавъ своихъ пріятелей въ сторону, онъ съ воловъ оракула, сказалъ имъ:
-- Скоро годъ, какъ Фантина, Далія, Зефина и Фавуритта просятъ сдѣлать имъ сюрпризъ. Мы обѣщали имъ торжественно. Онѣ говорятъ о немъ безпрестанно, и особенно мнѣ. Какъ въ Неаполѣ старухи кричатъ въ новый годъ: Faccia gialluta, fa о miracollo! -- такъ ваши красавицы говорятъ мнѣ безпрестанно: "Толоміесъ, когда же ты родишь свой сюрпризъ?" Въ тоже время вамъ пишутъ и наши родители. Мнѣ кажется пришло время. Посовѣтуемся.
И Толоміесъ, понизивъ голосъ, сказалъ своимъ товарищамъ что-то такое веселое, что раздался дружескій общій хохотъ, а Бланшьель крикнулъ:
-- Вотъ мысль-то!
Совѣтъ происходилъ въ кофейной; что было сказано, неизвѣстно; но рѣшено, что въ слѣдующее воскресенье должна быть блистательная прогулка.