-- Хорошо, даю; у меня восемьдесятъ франковъ; если я пойду пѣшкомъ, мнѣ достанетъ на дорогу. Тамъ я заработаю и какъ только скоплю немного, я приду къ вамъ за дочерью.
Мужской голосъ раздался снова:
-- А есть ли у дѣвочки платье, бѣлье?
-- Это мой мужъ, сказала Тенордье-жена.
-- Разумѣется; я поняла, что это вашъ мужъ. И даже очень хорошее; всего по дюжинѣ, и даже шелковыя платья, какъ у госпожи. Все это тамъ, въ моемъ мѣшкѣ.
-- Нужно все это отдать, возразилъ мужской голосъ.
-- Еще бы, разумѣется я отдамъ! Вотъ было бы странно, если бы я оставила свою дочь голой!
Явился хозяинъ.
-- Хорошо, сказалъ онъ.
Торгъ былъ заключенъ. Фантина ночевала въ харчевнѣ, отдала деньги, оставила ребенка и, опроставъ почти совсѣмъ свой мѣшокъ, отправилась въ путь на другой день утромъ, разсчитывая вернуться скоро. Все это сдѣлалось повидимому спокойно, но не такъ было въ сердцѣ бѣдной матери. Сидѣлка Тенордье, встрѣтившая Фантину, видѣла, какъ она заливалась самыми горячими слезами.