Когда мать Казеттъ ушла, 'Геаордье сказалъ своей женѣ:
-- Это окупить мнѣ мое дѣло, а безъ того я проигралъ бы его завтра. Мнѣ недоставало какъ разъ пятидесяти франковъ. Ну, обдѣлала ты славное дѣло!
-- Еще бы! отвѣтила жена.
Благодаря этимъ пятидесяти семи франкамъ, Тенардье хоть удалось предупредить протестъ, но дѣла его шли все-таки плохо. Въ слѣдующемъ мѣсяцѣ ему понадобились вновь деньги, и Тенордье-жена заложила въ Парижѣ платье и бѣлье Казеттъ за шестьдесятъ франковъ. Когда и эти деньги были истрачены. Тенордье стали воображать, что они держатъ Казеттъ изъ милости и стали обращаться съ ней совершенно иначе. Вмѣсто прежняго платья, ее одѣли въ старыя платья и юбки маленькихъ Тенордье, т. е. въ ветошки. Ее кормили остатками отъ всѣхъ, немного лучше собаки и нѣсколько хуже кошки. Кошка и собака были ея застольными товарищами. Казеттъ даже ѣла съ ними подъ столомъ изъ деревянной чашки, въ родѣ той, изъ какой кормили и ихъ.
Фантина писала каждый мѣсяцъ и Тенордье отвѣчали постоянно, что Казеттъ очень хорошо.
По прошествіи первыхъ шести мѣсяцевъ Фантина послала семь франковъ, и посылала деньги исправно каждый мѣсяцъ. Но въ концѣ года Тенордьс сказалъ женѣ: "удивительное благодѣяніе она намъ дѣлаетъ! что же она хочетъ, чтобы мы дѣлали на эти семь франковъ?" и онъ прибавилъ двѣнадцать франковъ въ мѣсяцъ. Фантина, которую Тенордье увѣряли, что дочь ея совершенно счастлива, начала посылать по двѣнадцати франковъ.
Есть натуры, которыя не умѣютъ любить съ одной стороны, чтобы ненавидѣть съ другой. Тенордье-мать любила страстно своихъ дочерей, и поэтому же самому она ненавидѣла чужую дѣвочку. Какъ ни мало мѣста занимала Казеттъ, но Тенордье казалось, что она отнимаетъ мѣсто отъ ея дочерей, что она дышетъ ихъ воздухомъ. Эта женщина, какъ большая часть женщинъ того же сорта, имѣла извѣстный запасть нѣжностей и запасъ колотушекъ и оскорбленій. Если бы у нея не жила Казеттъ, то разумѣется весь этотъ запась, въ полномъ своемъ составѣ, доставался бы на долю ея дочерей. Теперь же всѣ ласки были обращены на дочерей, а Казеттъ не смѣла сдѣлать ни одного движенія, чтобы на нее не посыпались всевозможныя, незаслуженныя наказанія.
Такъ прошелъ годъ, прошелъ другой.
Въ деревнѣ говорили:
-- Какіе, право, эти Тенордье честные люди, и сами они небогаты, а между тѣмъ воспитываютъ еще чужую дѣвочку.