-- Теперь некогда долго разговаривать, -- сказал Брюжон. -- Кончим в трех словах и потом разойдемся. Было дело и, казалось, выгодное: улица Плюмэ, совершенно безлюдная, одинокий дом, сад со старой решеткой, в доме одни женщины...
-- Ну, и что ж помешало? -- перебил Тенардье.
-- Твоя дочка Эпонина ходила туда... -- начал Бабэ.
-- И принесла Маньон сухарь, -- добавил Гельмер. -- Там нечего делать.
-- Эпонина -- девочка не глупая, -- сказал Тенардье. -- А все-таки нужно посмотреть самим.
-- Да и по-моему тоже, -- подхватил Брюжон.
Ни один из этих людей не обращал более внимания на Гавроша, который во время их беседы присел на одну из тумб у забора пустыря. Тщетно прождав несколько минут, что его отец обернется к нему, он обулся и сказал:
-- Кончено? Я вам больше не нужен, господа мужчины? Да? Ну, так пойду будить своих карапузиков.
И, не дожидаясь ответа, он ушел.
Вскоре и все пятеро разбойников один за другим выскользнули из калитки пустыря.