-- Это что еще за тварь?
-- Твоя дочь, -- послышалось в ответ.
Это действительно оказалась Эпонина, а тот, с кем она говорила, был Тенардье.
При неожиданном появлении Эпонины пятеро товарищей Тенардье, то есть Клаксу, Гельмер, Бабэ, Монпарнас и Брюжон, тоже подошли к отцу и дочери. Они приближались тихо, не спеша, молча, словом, со всей зловещей осторожностью, свойственной ночным промышленникам. В руках у них виднелись какие-то уродливые орудия. Гельмер держал в руке род кривых щипцов, которые на языке воров называются "фаншонами".
-- Зачем тебя сюда принесла нелегкая? Что тебе нужно от нас? С ума ты сошла, что ли! -- свирепо шипел Тенардье. -- С какой стати ты вмешиваешься не в свое дело?
Эпонина засмеялась и бросилась к нему на шею.
-- Папочка, -- шаловливо проговорила она, -- я здесь просто потому, что не в другом месте. Разве уже теперь запрещено посидеть, где удобно?.. А вот вам так действительно здесь нечего делать. Чего вы тут ищете, когда вам дали сухарь? Ведь я уже говорила об этом Маньон. Тут вам совсем нечего искать... Но что же вы не поцелуете меня, милый папочка? Я так давно не видалась с вами!.. Значит, вы теперь опять на воле? Ах, как я рада!
Стараясь вырваться из цепких объятий Эпонины, Тенардье ворчал, как зверь:
-- Ну, ладно, ладно! Будет лизаться, нам не до того... Ты сама видишь, что я не сижу больше, а стою... Ну и ступай, куда хочешь, а нас оставь в покое!
Но Эпонина не отставала. Она продолжала осыпать старика нежностями.