Онъ еще сдѣлалъ шагъ ко мнѣ.
-- Милостивый государь, сказалъ я ему, оттолкнувъ его, -- благодарю васъ.
Новые взрывы хохота.
-- О! о! милостивый государь! вы въ нѣкоторомъ родѣ маркизъ! Онъ маркизъ!
Я прервалъ его: -- другъ мой, мнѣ нужно собраться съ духомъ, оставьте меня.
Серьозный тонъ моихъ словъ заставилъ его вдругъ задуматься. Онъ покачалъ своей сѣдой и почти лысой головой, потомъ сталъ царапать когтями мохнатую грудь, которая виднѣлась изъ его открытой рубашки и, наконецъ, процѣдилъ, свозь зубы: извѣстное дѣло, кабанъ! [ Священникъ ]
Потом, помолчавъ немного, онъ почти-робко прибавилъ:
-- Ладно! Будьте маркизомъ! ничего! У васъ зато знатный сюртукъ, который вамъ ужь болѣе не понадобится! ШарлР возьметъ его. Подарите-ка сюртучокъ-то; я его продамъ и куплю табаку.
Я скинулъ сюртукъ и отдалъ ему. Онъ, какъ ребенокъ, захлопалъ въ ладоши отъ радости. Потомъ, увидѣвъ, что я остался въ рубашкѣ и дрожалъ отъ холода, промолвилъ: вы озябли, надѣньте вотъ это, дождь идетъ и смочитъ васъ, а нужно соблюсти приличiе, на телѣгѣ-то.
Говоря это, онъ снималъ съ себя грубую суконную куртку, сѣраго цвѣта, и втыкалъ въ нее мои руки. Я не противился.