Мой жандармъ, старый солдатъ съ шевронами, отвѣчалъ за меня: -- милостивый государь, въ комнатѣ покойника не говорятъ громко.
Архитекторъ ушолъ, а я остался какъ одинъ изъ камней, которые онъ мѣрилъ.
XXXII
А потомъ со мной случилась пресмѣшная исторiя.
Смѣнили моего старика-жандарма, которому я, неблагодарный эгоистъ, даже не пожалъ руки. Другой стоялъ на его мѣстѣ: человѣкъ узколобый, съ бычьими глазами, съ безсмысленной рожей.
Впрочемъ, я его даже и не замѣтилъ. Я сидѣлъ за столомъ, спиною къ двери и старался руками освѣжить лобъ свой; мысли затмѣвали разсудокъ.
Легкiй ударъ по плечу заставилъ меня обернуться. Это мой новый жандармъ, съ которымъ мы остались наединѣ.
Вотъ какимъ образомъ онъ заговорилъ со мною.
-- Преступникъ! Въ тебѣ доброе сердце?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ я.