-- Доброго утра, господин избиратель!
-- Спокойной ночи, госпожа избирательница!
-- Какие счастливцы,-- им видно все! -- со вздохом проговорил Жан де Мулен, все еще цепляясь за завитки своей капители.
Между тем книгопродавец университета Андри Мюнье нагнулся к уху королевского меховщика Жилля Лекорню.
-- Ну, право же, сударь, пришел конец света! -- сказал он.-- Никогда еще не видано было такой распущенности студентов. А всему виной эти проклятые новые изобретения -- пушки, кулеврины, бомбарды, а в особенности книгопечатание -- еще одна немецкая язва! Не будет больше ни рукописных сочинений, ни книг. Да, книгопечатание убивает книжную торговлю. Пришел конец мира!
-- Верно, верно! Это видно уж по тому, как бойко стал расходиться бархат, -- заметил меховщик
В эту минуту пробило двенадцать.
-- А! -- в один голос воскликнула вся толпа.
Студенты замолчали; в зале поднялась страшная суматоха. Головы задвигались, ноги зашаркали, люди начали оглушительно кашлять и сморкаться; каждый старался устроиться поудобнее; затем наступила глубокая тишина. Все шеи вытянулись, все рты открылись, все глаза устремились к мраморной площадке. Но там не было никого. Только четыре сержанта, вытянувшись в струнку, продолжали стоять неподвижно, как раскрашенные статуи. Все взгляды обратились к эстраде, приготовленной для посольства; дверь была затворена, и эстрада пуста. Вся эта толпа ждала с самого утра, полдня, посольства и мистерии. Но лишь один полдень настал вовремя.
Это было уж слишком.