-- Ну, какой уж позорный столб может быть у вас в Реймсе! Так, какая-нибудь дрянная клетка, в которой выставляют одних неотесанных крестьян... Есть чем хвалиться!
-- Крестьян! -- с негодованием повторила Магиета. -- Это на Суконном-то рынке, в Реймсе? Ну, нет, вы ошибаетесь, мы видали там очень замечательных преступников, даже таких, которые убивали отца и мать!.. Крестьян!.. Да за кого вы нас принимаете, милая Жервеза?
Очевидно, провинциалка была готова энергично вступиться за честь позорного столба своего родного города. К счастью, благоразумная Ударда Мюнье поспешила свернуть разговор на другую тему.
-- Кстати, дамуазель Магиета, -- сказала она, -- как понравились вам наши фламандские послы? Бывали у вас такие в Реймсе?
-- Нет, надо сказать правду, что таких послов можно увидать только в Париже, -- согласилась Магиета.
-- А заметили вы между ними того высокого и толстого посла, который назвал себя чулочником?
-- Да, -- сказала Магиета, -- он похож на настоящего Сатурна.
-- А того толстяка, у которого лицо похоже на голое брюхо? -- продолжала Жервеза. -- И того низенького с маленькими глазами и красными веками, растрепанного, как куст репейника?
-- Больше всего мне понравились их лошади, -- они так красиво обряжены по моде их страны, -- заметила Ударда.
-- Ах, моя милая! -- воскликнула Магиета, в свою очередь принимая вид превосходства. -- Что же вы бы сказали, если бы в шестьдесят первом году, восемнадцать лет тому назад, увидали лошадей принцев и королевской свиты у нас, в Реймсе, на коронации? Какие там были попоны и чепраки,-- просто умопомрачительные!.. У одних из дамасского сукна или из золотой парчи, обшитые соболями; у других -- бархатные с горностаевой отделкой; у некоторых так и горели золотом, с толстыми золотыми или серебряными кистями... Каких страшных денег все это должно было стоить... А если бы вы видели, какие хорошенькие пажи сидели на этих лошадях!