-- Стало быть, вы мне отказываете в одном су, на которое я мог бы купить себе кусок хлеба у булочника?
-- Qui non laborat non manducet.
При этом отвеге неумолимого архидьякона Жан закрыл лицо руками, как рыдающая женщина, и воскликнул с выражением отчаяния:
-- ... [(греч.)]!
-- Что это значит?! -- спросил Клод, изумленный этим дурачеством.
-- Греческое изречение, анапест из Эсхила, выражающий глубокое горе, -- ответил студент, поднимая на Клода свои смелые глаза, которые он натер кулаками, чтобы они казались заплаканными.
Но тут он разразился таким неудержимым, заразительным хохотом, что даже архидьякон улыбнулся. Клод сознавал, что он сам во всем виноват -- зачем он так избаловал этого мальчика?
-- Ах, добрый братец, -- продолжал Жан, ободренный этой улыбкой, -- посмотрите на мои разорванные башмаки. Можно ли вообразить себе что-нибудь более трагическое, чем башмаки, из которых выглядывают пальцы?
К архидьякону быстро вернулась его прежняя суровость.
-- Я пришлю тебе новые башмаки, но денег не дам.