-- Тебе не поверят. Ты лишь присоединишь к преступлению буйство. Отвечай, согласна ли ты?
-- Что ты сделал с моим Фебом?
-- Он умер, -- сказал священник.
В эту минуту архидьякон машинально поднял голову и увидал в конце площади, на балконе дома Гондлорьс, капитана рядом с Флер де Лис. Он пошатнулся, провел по глазам рукой, пробормотал проклятие, все черты его исказились.
-- Ну, так умри же и ты! -- пробормотал он сквозь зубы. -- Пусть никто не обладает тобой.
Подняв руку над цыганкой, он произнес погребальным тоном:
-- I nune, anima anccps, et sit tibi Deus misericorns [ Иди, погибшая душа, и Господь да смилуется над тобою (лат.) ].
Это была страшная формула, которой завершались подобные мрачные церемонии. Это был сигнал священника палачу. Народ опустился на колени.
-- Kyrie, eleison [ Господи, помилуй (греч.) ], -- запели священники под сводами портала.
-- Kyrie, eleison, -- повторила толпа, и звук этот пробежал по ней, как всплески морской воды.