-- Да, да, все врачу! -- бормотал он сквозь зубы.
-- Ну да, врачу! -- повторил Людовик с необычайным добродушием. -- Врач пользуется большим кредитом, чем ты. И это очень понятно. Он господин всей нашей особы, а ты держишь в своих руках только наш подбородок. Погоди, мой бедный брадобрей, и на твоей улице будет праздник. А что бы ты стал делать и на что бы тебе послужило твое ремесло, если бы я, как король Хильперик, имел привычку держаться за бороду рукою?.. Ну, куманек, принимайся за свои обязанности и выбрей меня. Принеси все, что нужно.
Оливье, видя, что король все обратил в шутку и что даже не было возможности рассердить его, отправился ворча исполнять его приказание. Король встал, подошел к окну и вдруг, распахнув его, в необычайном волнении воскликнул, захлопав в ладоши:
-- О! Над городом зарево! Это горит дом председателя суда! Сомнений быть не может. Ах, мой добрый народ! Наконец-то ты поможешь мне уничтожить феодалов.-- Обращаясь к фламандцам, он сказал: -- Посмотрите, господа. Это зарево, не правда ли?
Оба гентца подошли.
-- Сильный огонь! -- сказал Гильом Рим.
-- О, это напоминает мне сожжение дома сеньора д'Эмберкура! -- прибавил Коппеноль, глаза которого вдруг сверкнули. -- Восстание, должно быть, серьезное.
-- Вы так думаете, метр Коппеноль? -- Взгляд Людовика XI стал почти так же весел, как взгляд чулочника, -- Трудно будет противиться ему!
-- Клянусь богом! Вашему величеству придется пожертвовать не одной ротой солдат...
-- Ах, мне... Ну, это другое дело... Если б я захотел... Чулочник смело продолжал: