-- Я вижу, что вам надоел этот страшный шум, -- он мешает вам слушать пьесу. Но будьте спокойны: ваше имя перейдет в потомство. Позвольте узнать, как вас зовут?
-- Рено Шато, хранитель печати в парижском суде, к вашим услугам.
-- Вы здесь единственный представитель муз, -- сказал Гренгуар.
-- Вы слишком любезны, сударь, -- ответил хранитель судебной печати.
-- Один только вы слушали пьесу как следует, -- продолжал Гренгуар. -- Как вы ее находите?
-- Гм, гм! Она, право же, довольно забавна, -- ответил толстяк, еще не совсем проснувшись.
Гренгуару пришлось удовольствоваться этой похвалой, так как гром рукоплесканий и оглушительные крики прервали их разговор. Папа шутов был выбран.
-- Браво! Браво! Браво! -- ревела толпа.
И действительно, трудно было придумать что-нибудь великолепнее гримасы, красовавшейся сейчас в отверстии розетки. После всех пяти-шестиугольных безобразных рож, которые выглядывали оттуда, не достигая идеала уродливости, сложившегося в разгоряченном оргией воображении зрителей, только такая необыкновенная по своему безобразию гримаса могла прельстить толпу и привести ее в восторг. Сам метр Коппеноль аплодировал, и даже бывший в числе конкурентов Клопен Труйльфу, -- а он был настолько безобразен, что мог состроить ужаснейшую гримасу, -- признал себя побежденным. Так же поступим и мы. Мы не беремся дать читателю понятие об этом лице с четырехгранным носом, ртом в виде подковы и раздвоенным подбородком. Над маленьким, в виде мешка, левым глазом этого урода нависла щетинистая рыжая бровь, тогда как правый глаз совсем исчезал под громадной бородавкой; поломанные зубы были выщерблены, как зубцы на крепостной стене, а один из них выступал из-за растрескавшихся губ, как клык слона. Но еще труднее передать выражение этого ужасного лица -- какую-то смесь злости, изумления и грусти. А теперь представьте себе, если можете, это чудовище.
Публика единодушно приветствовала его восторженными криками. Все бросились к капелле и с торжеством вывели оттуда папу шутов. Но тут изумление и восторг толпы дошли до крайних пределов. Гримаса была настоящим лицом.