-- В чем же дело?
-- "Дюранда" погибла.
В зале была толпа народа.
Группы людей разговаривали тихо, как в комнате больного.
Посетители -- соседи, прохожие, любопытные первые пришедшие, -- толпились у дверей с каким-то страхом, оставляя глубину залы пустою; там сидела Дерюшетта и плакала, а возле нее стоял месс Летьерри.
Он стоял опершись на заднюю перегородку. Его матросская шапка надвинулась ему на брови. Прядь седых волос спускалась на его щеку. Он ничего не говорил. Он стоял, как вещь, прислоненная к стене.
В нем можно было видеть человека, в котором жизнь была сокрушена. "Дюранды" уже не было на свете; незачем было жить и Летьерри. Он имел душу на море; эта душа утонула. Что же делать теперь? Вставать каждое утро, ложиться каждый вечер. Не ждать более "Дюранды", не видать ее возвращения. Что значит остаток жизни без цели? Пить, есть; и что ж потом? Этот человек увенчал все труды свои мастерским произведением и все свои жертвы -- усовершенствованием. Успех уничтожен; создание погибло. К чему жить еще несколько лет по-пустому? Теперь уже нечего больше делать. В эти годы нельзя начинать сызнова; да и к тому же он разорился.
Дерюшетта, плакавшая возле дяди на стуле, держала обеими руками один из кулаков месса Летьерри.
Группы шептались. Обменивались тем, что знали. Вот какие вести:
"Дюранда" погибла накануне, на скале Дуврской, в тумане, за час до заката солнца. За исключением капитана, не хотевшего покинуть свой корабль, люди спаслись в шлюпке. Шквал, подошедший с юго-востока, после тумана, едва не погубил их вторично и загнал в открытое море, дальше Гернсея. Ночью они имели счастье встретить "Кашмир", который принял их и доставил в Сен-Пьер-Порт. Все верили, что в происшедшем несчастье был виноват рулевой Тангруль, который сидит в тюрьме, а что Клубен поступил великодушно.