-- Вашего ответа.
-- Бог слышал его, -- сказала Дерюшетта.
Голос стал почти звучным и в то же время более сладостным, чем когда-нибудь. Эти слова послышались из клумбы, как из горящей купины:
-- Ты моя невеста. Встань и приблизься. Голубая твердь, на которой сияют звезды, да присутствует при этом принятии моей души твоею.
Вдруг послышался отдаленный шум, раздался голос: "Помогите!" -- и ударили в портовой колокол.
XXXIX
Месс Летьерри неистово звонил. На этот звон из-за угла набережной показался Жилльят.
Месс Летьерри побежал к нему или, лучше сказать, бросился на него, схватил его за руку обеими своими руками и с минуту смотрел ему в глаза, не говоря ни слова, -- потом, сжимая его в своих объятиях, он ввел Жилльята в нижнюю залу Браве, захлопнул каблуком дверь ее, которая осталась полуотворенною, упал на стул возле стола, освещенного луной, и голосом, в котором слышались то хохот, то рыдание, вскричал:
-- А, мой сын! Волынщик! Жилльят! Я знал, что это ты! Черт возьми! Так ты ходил туда! Сто лет тому назад тебя бы сожгли. Это колдовство. Не пропил ни винтика. Я уж все осмотрел, все освидетельствовал, все перепробовал. Угадываю, что колеса лежат в обоих ящиках. Наконец-то я тебя вижу! Я искал тебя в твоей каюте. Приударил в набат. Я тебя искал. Говорю это: где-то он? Дай-ка я его съем! Он возвращает мне жизнь. Гром и молния! Ты ангел! Да, да, тому, что ты сделал, никто не поверит. Увидят и скажут: неправда. Уму непостижимо. Но как же ты это сделал? Дай мне честное слово, что я не спятил с ума!
Он встал, выпрямился, перевел дух и продолжал: