Месс Летьерри привскочил.
-- Как нет?
Жилльят отвечал:
-- Я не люблю ее.
Месс Летьерри прошел к окошку, отпер его и запер опять, возвратился к столу, взял банковые билеты, поставил на них железный сундучок, почесал у себя в голове, схватил пояс Клубена, с силой бросил его к стене и сказал:
-- Тут что-нибудь да есть.
Он засунул оба кулака свои в карманы и продолжал:
-- Ты не любишь Дерюшетту! Значит, ты для меня играл на волынке?
Жилльят, все еще прислоненный к стене, бледнел, как человек, готовый испустить дух. По мере того, как он бледнел, месс Летьерри краснел.
-- Вот дурень-то! Не любит Дерюшетту! Ну так изволь же ее полюбить, потому что она не выйдет замуж ни за кого, кроме тебя. Что ты тут за притчу мне сплел? И ты думаешь, что я тебе верю? Болен ты, что ли? Ладно, так пошли за лекарем, а не говори безалаберщины. Чтобы быть олухом, надо иметь на это резон. К тому же у меня бумага в ушах, так я, чего доброго, не расслышал: повтори, что ты сказал.