-- Я ухожу, -- сказала Марта.
-- Уходишь? И с Богом! Ступай к своему оголтелому любовнику. Нет, постой, не уходи еще несколько минут и подумай. С ним -- постоянное безденежье, со мною -- изобилие, веселье, вечная масленица.
И так как Марта, не слушая его, собирала свои пожитки, Женжине взял ее за руку и продолжал:
-- Послушай, в конце концов, я, может быть, и не прав, потому что не твоя, в сущности, вина, что он сегодня пришел. Знаешь что, не будем больше спорить, а то я совсем охрип. Я незлобив, ты тоже, не так ли? Скажи-ка, не выпить ли нам пуншу? Что ты на это скажешь? Я крикну Эрнесту, чтобы он принес нам большой жбан... Не хочешь? Да ты не бойся, я тебе настоящего пуншу поднесу, не того, что внизу подают; я велю в него подлить бутылку грава, то-то вкусно будет, а? Да что же нужно сделать, чтобы развеселить тебя? Брось ты свой узел, ведь не сегодня же ты его унесешь? Да и куда ты пойдешь? Ведь не к Лео, черт возьми... Ах проклятье, если ты к нему пойдешь...
-- Ну, что тогда? Что, если я к нему пойду? Уж не думаешь ли ты, что я слушаю всю чепуху, которую ты несешь? Ты меня вытащил из моей тюрьмы, это правда. Но для чего? Для того, чтобы посадить меня за стойку и поднимать настроение в зале. Я -- вывеска в твоем трактире. Я -- спичка, а сгореть по-настоящему не вправе. Что до моего оголтелого любовника, как ты его называешь, то я, может быть, любила бы его, будь он не таким растяпою, будь у него больше гнева в сердце, словом, будь он мужчиною. Но это все равно, сегодня вечером я почти брежу им; он высокомерно погнушался мною, это меня возбудило. О, я не скрою от тебя, я готова была побежать за ним.
-- Как же! Так бы он тебя и взял!
-- Он бы меня не взял? Да ты дурак, что ли? Разве не все мужчины прощают женщинам, которые мучат их? Хитрая, подумаешь, штука вас приманить! Да ведь это вот как просто, гляди!
И почти касаясь его, она протянула ему свои дивные губы, красные как пионы, полыхающие белым пламенем зубов.
Женжине загорелся и протянул руки вперед.
-- Лапы прочь, старый, -- сказала она. -- Я играю комедию, и меня этому научил ты. Я тебя морочу. По правде сказать, ты гадок мне со своим трясущимся брюхом, у тебя щеки шелушатся, у тебя нос на трюфель похож, твоя рожа мне разонравилась. Прощай!