Ведро поднесли к ставшей на ноги корове. Под животом ее кровавились слизистые сталактиты.
Лизарда осушила ведро одним глотком. Тогда Норина опустилась на колени и начала ее доить, как будто звонила в колокола, и под ее пальцами соски коровы источали желтую вспененную грязь.
-- На, пей! -- сказала Норина, и в два глотка корова выпила пойло.
-- Ну, что ж, теленок как теленок, -- сказал пастух, вытирая руки соломой.
Тетка Норина, сложив руки на животе, смотрела на теленка с экстазом.
Корова принялась опять мычать.
-- Ах так! Тебе еще не надоело орать, верблюд! -- рявкнула Норина.
-- Стукни эту падаль по морде! -- откликнулся дядюшка Антуан, вытирая лоб рукавом.
Роды закончились благополучно, и теленок родился жизнеспособным, а значит закончились "деточки" и "крошки", и другие любовные прозвища.
Едва миновало опасение быть ввергнутым в убытки, миновала и нежность.