Самого Тале-ламу нам не удалось видеть, хотя вообще доступ к нему вовсе не труден. Мы лишились этого удовольствия вследствие странного случая. Регент уже было обещал отвести нас в Будда-Ла, как вдруг некоторым из придворных пришло в голову, чти мы можем заразить его оспою! Болезнь эта[269] тогда действительно появилась в Ла-Ссе и вероятно занесена была туда большим пекинским караваном, с которым приехали и мы. Поэтому просили отложить наше посещение.
Тибетане ужасно боятся оспы, которая действительно ежегодно сильно свирепствует там. Правительство не знает ни одного противудействующего средства и оставляет больных произволу судьбы. Как только появляется оспа в каком-нибудь доме, то живущие в нем оставляются всеми и должны удалиться в горы, где, за недостатком ухода, умирают от голода и болезни или достаются в добычу диким зверям.
Мы ознакомили регента с прививанием оспы и его благосклонность к нам объяснялась отчасти тем, что он предполагал нашею помощью ввести в Тибете оспопрививание. Действительно, миссионер, которому удалось бы это, приобрел бы значительное влияние и сделался бы любимцем народа. Он мог бы пожалуй войдти в борьбу с самим Тале-ламою и введение оспы было первым шагом к уничтожению Ламаизма.
Прокаженных и чесоточных в Ла Ссе также очень много, потому что при господствующей нечистоплотности, особенно низших классов, болезни кожи неизбежны. Также часта водобоязнь и надо еще удивляться, как она не становится общею болезнию. На улицах бегает такое множество голодных собак, что Китайцы по этому поводу острят: "Ла-Сса славится тремя главными произведениями: ламами, женщинами и собаками": Лама, я-тэу, кэу.
Тибетане очень уважают собак, которые у них, если можно, так выразиться, заменяют могильщиков. В Тибете существуют четыре способа погребения: мертвого или сожигают, или опускают на дно рек или озер, или ставят на вершину какой либо горы, или, наконец, отдают на съедение собакам, разрезая тело на куски. Последний способ считается самым честнейшим и более всех в употреблении. Могильщиком бедных -- собаки в загородьях; богатые же выписывают собак из монастырей, которые содержатся там, как священные животные, для предназначенной цели.
Обычай, отдавать трупы на съедение собакам, существует в Азии впрочем издавна. Уже Страбон рассказывает, что он видел его у кочующих Скифов, Согдиан и Бактриан. Цицерон говорит тоже самое о Гирканах, Юстин -- о Парфянах.[270]
ГЛАВА XVIII.
Недоверие китайского посланника. -- Спор его с регентом. -- Нам приказывают выехать. -- Рапорт Ки-шана императору. -- Тибетское летосчисление. -- Новый год. -- Буддистские монастыри в провинции Уй. -- Прощанье с регентом. -- Мы расстаемся с Самдаджембой. -- Отъезд из Ла-Ссы.
Жители с уважением говорили о святом учении Иеговы и о большом государстве Франции.
Мы пробыли в Ла-Ссе уже с месяц и ничто не нарушало нашего спокойствия. Правительство покровительствовало нам, народ был к нам расположен и мы надеялись, что удастся нам учредить в Центре Буддизма миссию, откуда успешно можно будет действовать и в Монголии. Став твердою ногою в Ла-Ссе, мы тотчас обдумывали, как бы устроить более удобное сообщение с Европою. Путь чрез пустыню не годился потому, что требовал много времени, не считая других затруднений и опасностей. За то мы рассчитывали на сношение чрез Индию, так как от Ла-Ссы до ближайшего английского поста не более двадцати восьми дней езды. Если бы мы имели там и в Калькутте но одному корреспонденту, то сношение с Франциею было бы хотя не очень легко, но все-таки возможно, конечно при содействии тибетского правительства. Мы сообщили свой план регенту, который согласился и обещал нам свое содействие. Решено, чтобы как только наступит лучшее время года, г. Габэ отправится в Калькутту. До Бутана должен был сопровождать его тибетский конвой.