Вдруг однако стали доходить до вас разные слухи, из которых можно было понять, что китайский посланник хочет удалить нас. Мы нисколько не удивлялись этому, ибо с самого начала предвидели, что одни лишь мандарины будут противудействовать нам. Недоверчивый и ревнивый Ки-шан не мог помириться с мыслию, что чужестранцы станут в Тибете проповедывать и распространять свою религию, тогда как это запрещено в Китае. По этому самому он хотел удалить нас.
Однажды он велел позвать нас к себе. После многих изворотов и сладких слов, он вдруг сказал: "Тибет для вас слишком холоден и беден и пора вам подумать об обратной[271] поездке во Францию". Он сказал это в таков тоне, как будто это разумеется само собою и не требует дальнейших разъяснений. Мы спросили, следует ли нам считать слова его советом или повелением.
"Ни тем, ни другим", ответил он сухо.
"Ну, так мы благодарим тебя за твое участие. Но ты бы должен знать, что люди как мы не ищут ни богатства, ни удобств; еслиб мы нуждались в них, то остались бы на родине, которую не превзойдет ни одна страна в мире. Мы говорим тебе: местное правительство дозволяет нам пребывание здесь, и мы ни за кем не признаем право беспокоить нас".
"Как, вы иностранцы хотите еще додже оставаться здесь?"
"Да, мы знаем, что в Тибете существуют другие законы, чем в Китае. Пебуны, Кашмирцы и Монголы точно такие же иностранцы как и мы, а никто не стесняет их свободы. Что же значит произвол, по которому хотят прогнать Французов из страны, открытой для всех народов? Когда иностранцы должны оставить Ла-Ссу, почему же остаешься ты? Уже один титул Кин-Чай-я, т. е. посла, ясно говорит, что ты здесь иностранец!"
Ки-шан вскочил с своей пунцовой подушки. "Я иностранец, чужой? я, заступающий здесь место великого императора? Кто же осудил еще недавно Номехана и сослал его в изгнание?"
"Мы знаем историю Номехана. Он был из Кан-су, китайской провинции, а мы из Франции, где твой великий император не имеет никакой власти. Номехан убил трех Тале-лам: мы же никому не сделали зла. Мы не имеем другой цели, как проповедывать людям об истинном Боге и наставлять их спасать свою душу".
"Я уже вам сказал, что считаю вас честными людьми, но ваша религия признана нашим великим императором вредною".
"Мы только ответим тебе что вера небесного Владыки не нуждается в одобрении твоего императора, точно так как мы не нуждаемся во дозволении его, чтобы проповедовать в Тибете".