Мы отправились с Ли в его дом, где нас ожидали 18 оседланных лошадей. Когда мы хотели сесть на них, подошла здоровая, чисто одетая Тибетанка; это была жена Ли Куо-Нгана, которую он взял шесть лет тому назад и теперь покинул навсегда. Он имел с нею ребенка, но тот умер вскоре по рождении. Прощанье двух супругов, расстававшихся навсегда, происходило при всех. "Ну, теперь мы уезжаем", сказал муж; -- "ты оставайся здесь и сиди спокойно в твоей комнате". -- "Поезжай отсюда спокойно, как можно тише и смотри за твоими больными ногами", ответила жена и закрыла глаза руною, показывая вид будто плачет. Посредник обратился к нам с словами: "Какие дуры тибетские женщины! Я оставляю ей хороший дом и хорошую мебель, почти совершенно новую, а она притворяется, будто плачет. Не может она быть довольна?" -- После этой трогательной сцены разлуки все мы сели на лошадей и выехали.
За городом ожидало нас много знакомых: она передали нам прощальные каты. В числе их находился и молодой[286] медик; на груди его висел крест, которого он никогда не снимал. Мы слезли и сказали всем этим расположенным к христианству людям несколько слов утешения; мы побуждали их смело отказаться от Буддаизма, почитать Бога христиан! и уповать на Его бесконечное милосердие. Когда мы сели опять на лошадей, подскакал к нам губернатор Мусульман, чтобы проводить нас до реки Бо-чу. Такое; внимание тронуло нас. Этот прекрасный человек подал нам в Ла-Ссе много доказательств истинной дружбы. У реки Бо-чу мы нашли тибетанский конвой, данный нам регентом; он состоял из семи воинов и главного ламы, имевшего титул: Дэба, т. е. "начальник Округа", который должен был сопровождать нас до китайской границы. Так образовался караван из 20 всадников. Багаж несли яки.
Мы бросили последний прощальный, взгляд на Ла-Ссу; произнося: "Господи, да будет воля Твоя!" Это было 16-го Марта 1846 года.
ГЛАВА XIX.
Китайские сведения о Тибете. -- Устав об улаю -- Театральное представление в Меджу-Кунге. -- Гора Лумма-Ри. -- Прибытие в Гямду. -- Деревянные мосты. -- Единорог. -- Гора духов. -- Горы: Ла-Ри, Шор-ку-ла и Алан-то. -- Гора Танда. -- Почты в Тибете. -- Стражный дух горы Ва-Го. -- Прибытие в Тсямдо.
Первые дни дорога шла по широкой, довольно возделанной долине, в которой была разбросаны несколько тибетских мыз, окруженных; большими деревьями. На полях еще не работали, ибо зима в Тибете сурова и продолжительна. Стада коз и як паслись по полям, щипая сухие стебли растения тсинга-ку. Это род ячменя, главное произведение тех бедных стран. Многочисленные небольшие нивы окружены невысокими каменными оградами, для которых здешний каменистый грунт дает обильный материал; но каких трудов стоило вырыть из земли и сравнят эти большие камни.
Дорогою мы встретили много ламских караванов, спешащих[287] в столицу, на праздник Мору. Вечером прибыли в Детсин-Дзуг, большую деревню в 60 ли или шести милях от Ла-Ссы. Для нашего ночлега приготовлен был большой дом; староста повел нас в комнату, где арголы горели ярким пламенем. Он пригласил нас сесть на подушки, покрытые синим пу-лу и тотчас же подали чай медом. С нами обращались так вежливо и предупредительно, что сердце радовалось. Это было не такое путешествие, как прежнее, по монгольским степям. Нам не надо было устроивать шатра, заботиться о верблюдах и лошадях, искать топлива, раскладывать огонь и приготовлять пищу; нам казалось, что мы попали в волшебную страну. Слезть с лошади и найдти тотчас теплую комнату и чай о маслом было просто роскошью.
После чаю явился к нам главный лама, с которым мы в дороге едва обменялись несколькими словами. Теперь он нам сделал оффициальный визит. Его имя было Джям-джанг, что до тибетски значит "музыкант"; он был толст, лет 50, несколько раз служил начальником разных округов, а в последнее время даже был главным дэбою, т. е. старшим окружным мандарином. Он был добродушен и откровенен как дитя. Регент приказал ему сопровождать нас для того, чтобы мы ни в чем не нуждались пока будем в области Тале-ламы. Он представил нам двух молодых Тибетан, которых очень хвалил. "Это ваша прислуга. Если вы что прикажите, они в точности исполнят все. Так как мы не привыкли к тибетской пище, то сделано распоряжение, чтобы вы кушали вместе с китайским мандарином".
Мы имели честь ужинать с "блюстителем порядка в царствах", стоявшим в соседней комнате. Ли Куо-Нган был очень любезен и сообщил нам подробные сведения о дороге, по которой он проезжал уже восемь раз. Он дал нам книгу, "путеводитель", на китайском языке, в которой описывалась дорога от Чанг-ту-фу, главного города Ссе-Чуэна, до Ла-Ссы (Книга эта имеет заглавие: Уй-тсанг-ту-тчи, т. е. "Описание Тибета с картинами". Она составлена из сведений, сообщенных мандарином Лу-гуа-чу в 51 году царствования Киен-Лонга, т. е. в 1786 г. Отец Якинф, русский архимандрит в Пекине, перевел ее, а Клапрот поправил и издал со многими дополнениями в Nouvean Journal asiatique, 1-re Serie, T. 4 et 6.). Весь[288] путь между названными двумя городами описан подробно и верно, в чем мы убедились, проезжая тою же дорогой. Но описание сухо и может интересовать только путешествующего этою страною или географа-специалиста. По прилагаемому отрывку можно составить себе понятие об целой книге.
"От Детсин-Дзуга до станции Тсаи-Ли. От Тсаи-ли до ночлега в Ла-Ссе. В Дотсин-Дзуге много гостинниц, где проезжие обыкновенно останавливаются. На дороге стоит почтовый дом. Оттуда 40 ли до монастыря Тсаи-ли. -- 40 ли".