"Как, ты был в этой знаменитой войне? Но как это произошло, что вы, пастухи, также храбры, как солдаты. Вы ведь привыкли к мирной жизни и не занимаетесь орудием, убивающем ближнего".
"Мы конечно пастухи, но не забываем также, что мы воины и составляем восемь отрядов, резервную армию "великого властителя " (императора китайского). Вы знаете порядки государства. Когда приходит неприятель, прежде выступают против него солдаты Китата (Китая); за ними идут войска Солона. Когда война ими не приводится к концу, то делают воззванье к войскам Чакара и этого одного достаточно для усмирения мятежников".
"Разве все отряды Чакара были созваны для южной войны?*
"Да, все. Сначала полагали, что дело не важно и всякий думал, что очередь не дойдет до Чакара. Но солдаты Китата ничего не сделали, отряды же Солона не могли перенесть южной жары; тогда император созвал нас. Всякий оседлал свою лошадь, стер пыль с лука и колчана, счистил ржавчину со щита; в каждом шалаше зарезали барана на прощальный обед. Жены и дети наши плакали, но мы говорили им умные речи: "Шесть веков человеческих (поколений) пользуемся мы благодеяниями святого повелителя, а он еще ни разу не требовал отплаты. Теперь мы нужны и должны служить ему. Он дал нам прекрасную страну Чакара, мы составляем его ограду протину Хальхасцев. Теперь мятежники появились на юге и мы должны идти туда": Не правда ли, господа ламы, мы говорили с толком. Да, мы должны были выступить. Святое повеление было объявлено при восхождении солнца, а в полдень Божегоны в главе своих солдат уже толпились около Чуандов. Эти собирались около[28] Нуру-чайнов и все соединялись в одно (войско) под начальством Угурды. Мы пошли к Пекину, а оттуда новели нас в Тин-Дзин-Вэй. Там мы пробыли три месяца".
"Видели вы врага и победили его?" спросил Самдаджемба.
"Нет, он не осмелился приблизиться к нам. Китат говорил нам все, что мы идем на верную смерть и что это ни в чему не поведет. Что можете вы сделать с морскими чудовищами? говорили нам. Они живут в воде, как рыбы и совершенно не ожиданно всплывают на верх и бросают огненные Си-Куа (Так называют Китайцы европейские бомбы ( Си-куа-нао = огненый арбуз)). Когда наводишь лук, чтобы пустить в них стрелу, они нырнут в воду как лягушки. Такими словами Китат хотел заставить нас оробеть, но мы, воины восьми чакарских знамен недали себя запугать. Прежде чем мы оставили родину, великие ламы открыли книги небесных тайн и предсказали, что поход кончится для нас счастливо. Император дал каждому Чуанде ламу, понимавшего лечение ран и опытного в святых делах. Эти люди должны были лечить болезни и защищать нас от колдовства морских чудовищ. Чего нам было бояться? Мятежники испугались и просили мир, когда услыхали, что воины Чакара выступили в поход. Святой повелитель по милосердию своему заключил с ними мир, и мы тогда вернулись к нашим стадам и пастбищам".
Рассказ этого "сиятельного меча" был для нас чрезвычайно интересен. Мы не думали более о том, что мы в степи и охотно слушали бы еще некоторые подробности об англо-китайской войне; но наступившая ночь заставила обоих Монголов уехать в свои юрты (шалаши). Когда они уехали, нам стало жутко и грустно. Длинная темная ночь только начиналась. Как бы отдохнуть немножко? Земля в нашем шалаше обратилась в грязь; у нас тлелся огонек но платье наше все еще было мокро. Тулуп, служивший нам всегда подстилкою и которым мы думали защититься от сырости, походил на кожу утонувшего животного. В этом печальном положении мы утешались тем, что были учениками Того, кто сказал: "Лисица имеет свою нору, птицы поднебесные имеют свои гнезды, но Сыну человека некуда склонить свою голову".[29]
Мы очень устали, но не спали большую часть ночи; силы наши совершенно истощились. Сон одолевал нас; мы сидели на золе, перекрестив руки и облокотив голову на колени. Как были мы ради, когда наконец начало светать и синее безоблачное небо предвещало нам хороший день. Скоро засияло солнце и можно было надеяться, что платье наше высохнет дорогой. Наш маленький караван тронулся; мало по малу выпрямились погнувшиеся от дождя растения, земля стала тверже, теплота солнечных лучей оживила нас. Вскоре к нашему удовольствию въехали мы в роскошные нивы красного знамени, составляющие красивейшую часть Чакара.
Чакар значит по монгольски пограничная земля. Эта область смежна на востоке с царством Гешэктэн, но западе с западным Тумэтом, на севере -- с Суниутом и на Юге -- с большою стеною. Она простирается на 80 миль в длину и 50 в ширину. Все жители ее состоят на военной службе Императора и получают ежегодно жалованье соотвественно чину. Пехотный солдат получает 12, конный 24 унций серебра в год.
Чакар, как уже замечено, разделается на восемь отрядов или знамен, по китайски па-ки. Каждый отряд имеет свою область и свое высшее начальство, называемое Нуру-чайн. Кроме того каждый отряд имеет еще главного начальника, У-Гурду. Из восьми У-Гурд избирается один в главные начальники всех восьми отрядов. Все начальники назначаются китайским Императором, от которого они и получают жалованье. Собственно весь Чакар -- громадный лагерь резервного войска. Тамошним Монголам строго воспрещено заниматься землепашеством, для того, чтобы они при первом воззвании могли выступить в поход. Они живут своим жалованьем и доходом от своих стад. Земли этого войска никому не могут быть проданы. Иногда Китайцы и купят Кусок земли, но начальство во всякое время может объявить такую покупку недействительной. На чакарских степях пасутся знаменитые императорские стада: верблюды, лошади, рогатый скот и овцы. Лошадиных стад считается 360; в каждом находится 1.200 лошадей. Поэтому можно судить как богат Император скотом. Каждое стадо находится под надзором Монгола, имеющего для отличия на шапке белую шарообразную пуговицу. В известное время приезжают ревизоры и пересчитывают стада; если оказывается недочет, то пастух должен пополнить его своим собственном. Несмотря на то,[30] Монголы не мало наживаются на счет "святого повелителя", бессовестно надувая его. Китаец, имеющий загнанную лошадь или плохого быка, приводит их к пастухам Императора и те за незначительную придачу обменивают их на другое животное; таким образом число скота не уменьшается и обман остается скрытым.