При общей тревоге и суете мы не могли более говорить: бедные люди были только заняты больною и не обратили бы большого внимания на наши слова. Мы пошли лучше в свой шалаш -- молиться. Татарин сопровождал нас. Увидев наш молитвенник, он спросил:
"Разве тут находятся всемогущие молитвы в Иегове, о котором вы говорили?"
"Да, только здесь истинные душеспасительные молитвы".
Он пал ниц и перед каждым из нас прикоснулся лбом до земли; потом взял наш молитвенник и положил его себе на голову, чтобы показать свое благоговение перед ним. Пода мы молились, он пригорюнился, в дверях шалаша и ждал молча.. Когда мы кончили, он опять, пал ниц, а потом сказал:
"Святые мужи! чем могу я вознаградить оказаную мне вами великую; благодетели? Я, беден и не могу над дать ни лошади, ни барана".
"Брат Монгол, священники Иеговы не молятся из-за вознаграждения. Когда ты беден, возьми эту безделицу", при этом мы подали ему кусок кирпичного чаю. Глубоко тронутый, Татарин не мог выговорить ни слова; слезы, покатившиеся из глаз его, были единственным ответом.
На другое утро мы с радостью услыхали, что больная поправляется. Мы бы охотно остались там еще несколько дней, чтобы развить показавшийся зародыш святой веры, но время летало и нам нужно было продолжать путь. Несколько Монголов проводили нас довольно далеко.
В Монголии нет других врачей, кроме лам. Кто заболеет, посылает за врачом в ближайший монастырь. Придя к больному, лама ощупывает пульс, берет обе руки пациента и проводит пальцами по артериям как музыкант по струнам скрипки. Китайские доктора поступают иначе; они ощупывают пульс не одновременно в обоих руках, а прежде в одной, потом в другой. После внимательного исследования, лама объявлю[53] мнение о болезни. По религиозному предубеждению Монголов причиною болезни всегда чутгур, т. е. бес; он мучит больного и вся задача ламы состоит в том, чтобы прогнить его посредством лекарства. Доктор служит также аптекарем; лекарства он приготовляет из одних растений, стертых в порошок, из которого делает большею частью пилюли; минеральных средств он не употребляет. Доктор не приходит в смущение, когда его пилюльный запас истощается: он берет тогда бумажку, надписывает на ней по тибетски, то или другое имя лекарства, смачивает слюной, свертывает шарик и больной принимает это с таким же доверием, как настоящее лекарство. Пилюля из бумаги или растения, по понятиям Монголов -- одно и тоже.
Это медицинское средство к изгнанию дьявола подкрепляется молитвою ламы. Больной бедняк имеет обыкновенно небольшого чутгура, против которого достаточно короткой молитвы, произносимой без всякого торжества; ему также помогают некоторые заклинанья. Иногда случается тоже, что лама объявляет, будто не требуется вовсе никаких пилюль, а нужно обождать, пока Гормузд откроет свою волю: назначено ли больному умереть или выздороветь.
Но совершенно другое бывает, если больной богат и владеет большими стадами. В него поселился без сомнения большой чутгур, главный чорт, с которым нельзя разделаться так легко, как с обыкновенным. Прежде всего следует узнать, к какому: классу чутгур принадлежит; что он занимает высокую степень это не подлежит сомнению. Он должен уходить прилично своему сану, имея хорошее платье, красивую шляпу и сапоги, а главное -- молодого, резвого коня. Без этих вещей не прогонишь его; тут не помогут ни лекарства, ни молитвы. Иногда дьявол такого чина, что имеет при себе еще много слуг и придворных, так что не может уехать на одной лошади. Тогда лама требует столько лошадей, сколько ему вздумается; число зависит от богатства пациента.