Все художественные произведения и украшения, находящиеся вне[66] и внутри храма, приготовляются ламами; других художников нет. Картин очень много, но они не соответствуют тем требованиям искусства и вкуса, к которым привыкли в Европе. В них более рассчитывается на эфект и -- за исключением изображения Будды -- все фигуры имеют страшную, отталкивающую наружность; платье как бы не соответствует объему тела, которому предназначается; кажется, как бы прикрываемые им члены разломаны и приняли не нормальное положение.
Встречаются однако же и прекрасные рисунки. Однажды посетили мы большой монастырь Алтан-Сомнэ (золотой храм) и нашли там картину, истинно изумившую нас. По средине сидел Будда в натуральную величину на богатом ковре; вокруг него нарисован был лучевой венец, состоявший из миниатюрных изображений тысячи добродетелей Будды. Мы не могли вдоволь наглядеться на этот действительно-мастерской рисунок. Черты были чисты и грациозны, выражение лиц и колорит великолепны; все фигуры были натуральны и полны жизни. Мы спросили нашего провожатого, старого ламу, откуда достали такую редкую живопись.
"Этот клад", ответил лама, "происходит из самой глубокой древности и обнимает собою все учение Будды. Картина рисована не в Монголии, а в Тибете, и творцом ее считается один святой из вечной святыни ( Ла-Ссы )".
Ландшафты обыкновенно гораздо лучше выполнены, чем другие сюжеты; цветы, птицы деревья, баснословные животные представлены очень отчетливо, краски естественны и живы. Жаль только, что монгольские живописцы не имеют никакого понятия о перспективе и тенях. Гораздо большого совершенства достигли ламы в скульптуре и поэтому-то так много изваяний вне и внутри их храмов; искусны они также в резбе и ловкость их ножа и резца нередко превосходит их вкус. Снаружи у храма стоят на огромных гранитных пьедесталах львы, тигры и слоны. Большие каменные перила, идущие от начала ступеней до главной двери, изукрашены разными высеченными Фигурами птиц, пресмыкающихся и баснословных животных самых разнообразных Форм. Во внутренности храма везде встречаются рельефы из дерева и камня, выполненные всегда смело, часто даже очень изящно и нежно.
Ламайские монастыри в Монголии не могут быть сравниваемы с тибетскими ни относительно богатства, ни относительно великолепия; не смотря на то однакоже, есть и между ними очень[67] уважаемые и пользующиеся громкою известностью у поклонников Будды. Больше всех в этом отношении известен монастырь Beликого Курена, в земле Хальхасов. Во время путешествия нашего по северной Монголии мы имели случай посетить его и читателю вероятно не безинтересно будет найти здесь описание его достопримечательностей. Курен по монгольски означает ограда.
Ламайский монастырь Великого Курена лежит на реке Туле. От него начинается громадный лес, который на расстоянии шести или семидневного путешествия, достигает русских границ. К востоку он имеет протяжение более ста миль и простирается до страны Солонов, в Манджурии. Чтобы достигнуть Великий Курен, с юга Монголии потребно месячное путешествие чрез необозримую каменистую пустыню Шамо-Гоби. Пустыня имеет во всех местах очень грустный вид; нигде не встретишь ни ручейка, ни источника, ни одно дерево не украсит утомительного однообразия. Но как только путешественник достигнет возвышенности Кугурских гор, к западу граничащих с областями Гуйсон-Тамбы страна вдруг принимает совершенно другой вид. Открываются живописные, оживленные долины, горы выступают подобно амфитеатру, а покатости их покрыты великолепными лесами. Одно место этой долины служит руслом реке Туле, начало которой скрывается в горах Барка. Она протекает от востока к западу, орошает пастбища, на которые выгоняются стада лам, совершает изгиб несколько выше Великого Курена, направляется к Сибири и здесь впадает в Байкальское озеро.
Масса построек, образующих монастырь, находится на востоке от реки у отлогого подножия горы. Отдельные храмы, в которых живут Гуйсон-Тамба и многие другие верховные ламы, отличаются от прочих своею высотою и вызолоченными крышами. В этой большой ламазерии и ее окрестностях живет около тридцати тысяч монахов. Долина, простирающаяся под, горою усеяна в продолжении целого года шатрами разной величины в которых помещается, пилигримы, желающие поклониться Будде и удовлетворить свое религиозное чувство.
К Великому Курену устремляются набожные всех стран, где только исповедуется Ламаизм. Туда являются так называемые У-Пи-Та-Дзе или рыбокожие Татары и располагают свои шатры вблизи шатров торготских Татар, которые приходят из священных гор, Бокте-Ула. Тибетанцы и Пебуны от Гималая медленно прибывают сюда на своих яках иди длинношерстых волах и[68] размещаются возле Манджуров, приехавших на санях не подалеку от берегов рек Сонгари и Амура. Беспрестанно располагаются и снимаются шатры; толпы пилигримов прибывают и убывают на верблюдах, волах, в телегах или санях, на конях или мулах.
Белые жилища лам построены на отвесе горы, в равнобежной линии и при том в таком порядке, что каждый ряд находится выше предыдущего. Издали поэтому все имеет вид ступеней громадного алтаря, на котором храм Гуйсона-Тамбы составляет как бы корону. Из внутренности этой божницы, сияющей уже издали своим золотом и светлыми красками, выходит по временам лама-царь, чтобы выслушать почтение многочисленных верующих, которые пред ниш низко кланяются и падают ниц. В стране большею частию зовут его " Святым ", и всякий хальхасский Монгол считает за особенную честь, если может сказать, что он ученик святого. Любой обитатель Великого Курена, на вопрос откуда он, непременно ответит: Куре-Бокте айн шаби -- "я ученик Святого!"
Около получасовой езды от монастыря, по близости реки Тулы, находится большая китайская торговая станция. Дома выстроены частию из земли, частию из дерева и обведены кольями для защиты от воров, ибо некоторые пилигримы, при всей набожности, совершенно не считают бесчестным воровать. У г. Габе украдено было ночью несколько серебряных прутиков и часы; таким образом мы лично могли убедиться, что честность некоторых учеников святого не без пятен.