В то время, как молодой Китаец, с непринужденной и ловкою манерой, вел свой прекрасный монолог, он то и дело подносил табакерку то одному, то другому, дружески трепал нас по плечу и взял наших лошадей под уздцы, чтоб их вести. При всем том, он не спускал глаз с обоих сундуков, находившихся на верблюде. Он вероятно думал, что они полны драгоценными товарами.
Мы уже таскались более часа и все еще не видя обещанной гостинницы, сказали ему:
"Нам очень жаль, что ты столько беспокоишься; хотели бы мы однакожь знать, куда это ты ведешь нас?"
"Положитесь на меня, я приведу вас в великолепную гостинницу. Не говорите только, что вы меня беспокоите! Уверяю вас, что нет; не говорите даже об этом; вы заставляете меня краснеть. Не братья ли мы все? Какое же различие между Китайцем и Монголом? Конечно, мы говорим на разных языках и имеем разные обычаи, но мы ведь знаем, что все люди имеют одинаковое сердце, также, как и одинаковую совесть и мерило правосудия. Однакожь, остановитесь и подождите меня несколько секунд; я тотчас опять прийду".
Он побежал в ближайшую лавку, но очень скоро вернулся, извиняясь, что заставил нас ждать. "Вы очень устала, это понятно; в путешествии уже нельзя иначе".[85]
Вскоре присоединялся еще один Китаец, худощавый господин, с сжатыми губами и небольшими впалыми глазами, которые придавали чрезвычайно хитрый оттенок его физиономии.
"Вы должно быть только сегодня прибыли, уважаемые ламы?" сказал он. "Это хорошо, это очень мило с вашей стороны. Вы благополучно кончили ваш путь, это прекрасно. У вас отличные верблюды я вы должно быть быстро подвигались вперед". За тем он обратился к первому проводнику. "Ты, Ссе-ул, хочешь указать этим благородным Монголам гостинницу, это очень хорошо; смотри же, чтоб она была удобна. Ты, я думаю поведешь их в " гостинницу вечной дешевизны "?
"Да, туда именно".
"Ты хорошо делаешь; содержатель ее со мною очень дружен. Хорошо, что и я тут, я отрекомендую ему этих благородных Монголов. Верь, я чувствовал бы тяжесть камня, на моем сердце, еслиб я также не провожал их. Когда имеем счастие встретить братьев, то долг каждого быть им полезным. Не правда ли, милостивые господа, что все мы братья. Вот я и мой друг, мы оба прикащики и усердно служим Монголам. Верьте, что в этом Синем городе нужно считать особенным счастием, встретить людей, на которых можно положиться!"
К несчастию обоих маклеров мы не были незнакомы с хитростью и проделками Китайцев, не были так доверчивы и неблагоразумны, как Монголы. Увидя вдруг вывеску, на которой большими китайскими буквами было написано: " Гостинница трех совершенств для проезжих, с их верблюдами и лошадьми; поручения исполняются хорошо и в точности", мы не смотря на отговариванье обоих наших проводников, въехали в ворота этого постоялого двора; по синим шапкам бывших во дворе людей мы узнали, что это турецкая гостинница. Расчеты Китайцев не оправдались; но они, не смущаясь, продолжали разыгрывать свою роль.